Почему ты молчала? - Анна Шнайдер

— Ты хоть знаешь, что такое каторга, ёжик?

Он постоянно называл так Пашку за ершистое поведение, порой младший обижался, но сейчас не обратил внимания.

— Знаю. Тюрьма такая! Десять лет учиться — чем не тюрьма?

— Ну, в чём-то ты прав, — хмыкнул Ваня. — Но всё не так уж и плохо. На уроках интересно. Не на всех, конечно, но мне много чего нравится. С ребятами весело, друзей новых найдёшь. Дев… — покосившись на младшего, который слушал с жадным вниманием, Ваня осёкся. — Экскурсии бывают классные. Да и нельзя не учиться, Паш. Иначе как в той сказке — козлёночком станешь.

Пашка вздохнул, но больше высказываться против школы не стал.

Да, в итоге вечер получился хороший. Если бы не Оксана — которая явилась в спальню после полуночи, когда Яков уже спал, и, умудрившись удариться об угол комода, с громкими ругательствами запрыгала по комнате, разбудив и его, и Ваньку, прибежавшего к ним с вытаращенными глазами в одних трусах, — так вообще почти идеальный был бы вечер.

— Это всё ты виноват! — указала на Якова пальцем Ксеня, растирая ушибленную ногу. — Знал же, что я вернусь, мог бы ночник оставить!

— Ну извини, не подумал, — иронично отозвался Яков и упал обратно на подушку.

От Ксени противно пахло чужим одеколоном, но ему было всё равно. Завтра на работу — надо выспаться, а не думать о том, что давно стало привычным.

33

Оксана

Как же она его ненавидела! И любила — тоже.

До дрожи в пальцах, до боли в груди, до безумной обиды на равнодушие. И ни за что бы не поверила, если бы почти двадцать лет назад, когда она выходила за Якова, кто-нибудь сказал ей, что всё будет вот так. Что она будет годами безответно любить своего мужа, который не сможет простить ей одну маленькую ошибку.

Ну ладно, не маленькую. Да, это было подло, но — боже мой! Ксеня извинялась тысячи, миллионы раз. Объясняла Якову то, что прочитала в интернете и выслушала от знакомой подружки-психолога: они просто рано поженились, она не нагулялась, в её жизни сразу после школьной скамьи начались пелёнки-распашонки, вот и сорвало. Институт, рядом беззаботные ребята, которым было всё равно, что она замужем, многозначительные улыбочки, прогулки, ухаживания… Это было как глоток шампанского на голодный желудок. Но потом, когда Яков всё узнал и захотел развестись, наступило похмелье. Безжалостное, но главное — бессрочное, поскольку легче с тех пор так и не стало.

Ксеня не говорила мужу, но она забеременела специально. Как почувствовала, что Яков скоро догадается, испугалась и решила, что это будет лучшим выходом — удержать его беременностью, а потом, постепенно, он её простит, уж она постарается. Чтобы её добрый и выученный до глубин подсознания муж — и не простил? Да не может быть такого.

Хотя Ксеня всё же надеялась, что он не узнает. Она собиралась расстаться с Игорем — так звали парня, с которым она тогда встречалась, — но всё тянула: нравилось ей с ним время проводить, было классно и весело. И дотянула… Однако принятые меры оказались не зря, и незадолго до Нового года Ксеня вытащила счастливый билет — беременность. Точнее, она думала, что счастливый. Вскоре выяснилось, что она ошибалась в Якове — забывать и прощать он решительно не желал, несмотря на все её потуги.

Ксеня думала, муж растает ещё во время её беременности — по-настоящему проблемной, тогда ей требовалась неподдельная помощь. И он помогал, не отлынивал, и даже спать ложился вместе с Ксеней — чтобы, если что, быть рядом. И ни разу не огрызнулся, даже когда она откровенно истерила, доведённая до ручки его прохладным отношением и собственным предательским организмом, который многократно за девять месяцев пытался уничтожить Пашку, будто что-то лишнее, ненужное. И если последнее прекратилось после родов, то отношение Якова осталось. Он не грубил, никак её не обижал, благодарил за все шаги навстречу, через полгода после родов даже начал заниматься с Ксеней сексом — правда, как-то без огонька, но хотя бы начал! — однако в его глазах она по-прежнему видела лишь стылую отрешённость.

Подружка-психолог посоветовала набраться терпения и двигаться вперёд маленькими шажками. Ага, конечно, вперёд! Маленькими шажками! Как, если твой — между прочим, любимый! — муж относится к тебе как к чужому человеку?

Яков больше не откровенничал. Раньше он столько всего рассказывал! Про свою работу, коллег и друзей, они обсуждали и политику, и фильмы, и книги, и вообще всё на свете — а теперь нет. Яков поддерживал разговор, если Ксеня начинала сама, но быстро замолкал и словно уходил в себя. И расшевелить его никак не получалось!

Ксеня была в отчаянии. Впервые в жизни она чувствовала себя человеком, который долбится лбом о бетонную стену. Она говорила об этом с Яковом, много раз говорила, выходила из себя, начинала плакать и кричать, но он неизменно отвечал:

— Ксень, я делаю что могу. Стараюсь. Чего ты хочешь от меня?

Чего она хотела? Она хотела, чтобы к ней вернулся человек, за которого она вышла замуж. Который смотрел только на неё влюблёнными глазами, каждый месяц покупал цветы, целовал с нежным трепетом, а не с равнодушием.

Так Ксеня тогда и сказала.

— Я стараюсь, — повторил Яков со вздохом, и Ксеня, заметив в его взгляде страдание, предложила семейного психолога. Муж вздрогнул, поёжился, будто она ему пригрозила клизмой, а не дипломированным специалистом, и отрезал: — Оставим на крайний случай. Пока попытаемся своими силами.

После того разговора Ксене порой казалось, что и правда стало лучше, но потом она уловила определённую закономерность: «лучше» становилось в основном в присутствии детей. Стоило им с Яковом остаться наедине, появлялась напряжённость.

И тогда Ксеня совершила ещё одну ошибку.

34

Оксана

Потирая ушибленную щиколотку, Ксеня покосилась на Якова. Недавно разбуженный её неосторожным появлением, он вновь уснул, накрывшись одеялом так, что только макушка торчала.

Теперь Ксеня верила: муж ей не изменял. Раньше. Она потому и решилась на отношения с однокурсником, что была уверена: Яков понемножку сам на стороне развлекается, у него ведь сплошные женщины на работе! И фотографии с корпоративов видела — много молодых, красивых, свободных. Он всё-таки мужчина, а мужчинам свойственна полигамия. Её отец всю жизнь от матери