Почему ты молчала? - Анна Шнайдер

— Бестолочь! — так сказала мать, услышав этот аргумент от Ксени много лет назад. — Вся в папашу своего: мозгов ноль!

— Это ещё почему? — обиделась Ксеня и замерла, когда мать ответила, вздохнув:

— Да потому что чешешь всех под одну гребёнку. Ты же Яшу с детства знаешь, ну какие другие бабы? Если только по пьяной лавочке, но он столько никогда в жизни не выпьет. Не изменял он тебе. Но, возможно, будет.

Увы, эти мамины слова оказались пророческими. Но подтолкнула Якова к собственной измене не та старая история с Игорем, который давно женился на другой женщине и с Ксеней не общался, а её новая авантюра.

Она решила: раз муж все её попытки встречает морозной свежестью, надо его расшевелить. А чтобы расшевелить мужика, надо заставить его ревновать. Очень кстати оказалось то, что Пашка наконец стал меньше болеть, и Ксеня смогла вернуться в институт. Вокруг было много парней — выбирай не хочу, тем более что схема уже отработана.

Червячок сомнений её тогда подтачивал, это Ксеня точно помнила. Но она решила не отступать. В конце концов, она же не собирается ни с кем спать! Просто немножко пофлиртует, чтобы Яша приревновал. Ксеня делала загадочный вид, стала больше улыбаться и кокетничать, даже оставила перед мужем телефон с открытой перепиской — в общем, изо всех сил подталкивала его к откровенному разговору, к бешенству и ревности. И пеньюар крышесносный купила, чтобы от бешенства быстрее перейти к более приятному.

Но Яков не отреагировал. Хотя нет, отреагировал, но вовсе не так, как Ксеня мечтала, — он не начал рвать и метать, всего лишь посмотрел на неё с усталым разочарованием, пробормотал, что пойдёт спать, и вышел из комнаты.

Сначала Ксеня немножко поплакала, сидя над чашкой чая и глотая слёзы обиды, как горькую микстуру. Потом разозлилась, выпила настойку валерьянки и отправилась к Якову — выяснять отношения. Он спал, но она его растолкала, посмотрела требовательно, стащила пеньюар, демонстрируя грудь, оставшуюся идеальной несмотря на двоих детей, и требовательно поинтересовалась:

— Почему ты не ревнуешь?!

— А толку? — хмыкнул Яков, сонно моргая. Она тут, значит, переживает — а он просто дрыхнет, козлина! — Мы уже это проходили, хватит с меня. Делай что хочешь.

— Я тебя хочу, дурак!

Муж смотрел на Ксеню с сомнением, а потом, зевнув, протянул:

— Да я и так вроде твой.

— Не мой!

— А чей?

— Не знаю, но не мой точно!

— Ксень, — Яков устало вздохнул, — я дико вымотался на работе. Давай без сцен, а? Я очень рад, что ты вновь нашла себе отдушину в виде какого-то парня, но при этом у тебя хватает энергии ещё и передо мной полуголой ходить. У меня столько сил нет, извини. И переживать я не собираюсь. Прошлая ситуация меня выжгла до основания.

Он так ни черта и не понял.

Ксеня настолько удивилась, что больше ничего не стала говорить в тот вечер. Попыталась объяснить на следующий день, рассказала, что просто хотела вызвать его ревность, потому что невозможно уже… Яков внимательно слушал, кивал, сказал: «Ладно» — но не поверил ей ни на грош, она по глазам видела.

Ему просто было всё равно.

Как и всегда.

35

Оксана

Правильно говорят: не рой другому яму — сам в неё попадёшь. Ксеня надеялась вызвать ревность Якова, а в итоге начала ревновать сама. Она и раньше порой ревновала, особенно если муж рассказывал про какую-нибудь коллегу или фото с работы показывал, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что случилось после того, как она попыталась вывести мужа на эмоции.

Вскоре после этого Яков поехал в командировку на международную книжную ярмарку. Вернувшись, он ничего не сказал, но Ксеня каким-то образом почувствовала: было. У мужа с кем-то было. Она полезла в его телефон, от которого всю жизнь знала пароль, просмотрела различные переписки — и уже начала думать, что её сразила паранойя, когда вдруг нашла. Диалог шёл по-английски, Ксеня его знала плохо, но современные технологии есть современные технологии — они помогли понять каждое слово.

Горячая брюнетка — судя по имени, итальянка — спрашивала её мужа, придёт ли он к ней вечером, он ответил краткое «да», а дальше она написала то, что было невозможно истолковать двояко.

«С тебя презики, с меня остальное. Какое вино любишь?»

«Без разницы».

Ксеня в тот вечер ревела белугой, но Якову так ничего и не сказала. А что она могла сказать? Она начала первой, глупо отрицать. Да, наверное, можно было бы предъявить что-нибудь в стиле: «Ты же обещал, что постараешься!» — но Ксеня представляла, как Яков потом пожмёт плечами и ответит: «Ну извини» — и у неё внутри всё переворачивалось.

Наверное, следовало развестись уже тогда, но она ещё на что-то надеялась. Продолжала играть в счастливую семью, всё чаще набрасывалась на мужа с ласками — и ей становилось легче, когда Яков их принимал. Это позволяло верить, что всё наладится. Когда-нибудь. Когда он наконец поймёт, что она любит его больше остальных и даже готова принимать после всяких шлюх! Вот он её — не готов, а она его — да. Её любовь больше, значит.

Хотя Ксеня порой приходила в отчаяние. Вот как сегодня, в машине по пути на родительское собрание, когда она заявила Якову, что вечером задержится, погуляет с ребятами из своей группы, и он спокойно сказал:

— Ты же в этом году институт закончила.

— Ну и что? — фыркнула Ксеня, показательно закатив глаза. — Что мне теперь, с людьми не общаться?

— Ладно, — пожал плечами Яков, и она вспылила:

— А спросить, с кем я буду гулять, не хочешь?

— Нет.

— А я скажу. Андрей будет, Олег, Максим…

— Ксень, это неважно. Гуляй с кем хочешь.

И тогда она впервые упрекнула его в ответной измене.

— Ага, и ты тоже будешь гулять с кем хочешь, да?

Он напрягся. Почти незаметно, но Ксеня слишком хорошо знала своего мужа, чтобы пропустить его состояние.

Неужели он думал, что она не заметила? Да бога ради, Ксеня могла по пальцам пересчитать все те разы, что Яков трахался на стороне. Он приходил домой и пах не собой, а чужим человеком, кроме того, вёл себя иначе — отводил взгляд, даже детям улыбался напряжённо.

Ксеня вообще не понимала, как