Плененная поневоле - Алекса Аверина

Затем набрасываю на ее дрожащее, избитое тело свою куртку. Двое, сзади сбежать пытаются, мгновенно подлетаю к ним и направляю пистолет на них.

— Еще шаг и выстрелю. — остановились. Подхожу к двери, захлопываю. Замок выломан, поэтому подпираю ее, двигая шкаф для одежды на нее. Не один ублюдок не выйдет отсюда сегодня безнаказанно. Ярость растет с каждой секундой все больше.

— Раф, камеру. Все остальные, отошли от нее на два метра, выстроились в линейку. ЖИВО!

— Ренат, это приказ Дамира Анваровича. В чем собственно проблема? Мы просто выполняли, что он велел. Отпусти ребят. — говорит Рафик и отдает мне камеру. Со всего размаху бью ему в солнечное сплетение, тот сгибается и кашлять начинает.

— Это моя жена, скотина. Никто отсюда не выйдет, пока не ответит за каждый ее крик и слезы.

— В смысле, жена? Откуда мы знали, Ренат.

Остальные, в ужасе смотрят на меня, боятся. Правильно, Ренат в гневе — это хуже Дамира в гневе. Они это понимают.

Подхожу к девчонке, калачиком свернулась под курткой, глаза закрыты. Как же невыносимо смотреть на нее. Отчасти, это я во всем виноват, я привел ее в свой дом. Я позволил увезти ее сюда. Где этот ублюдок отец? Он мне заплатит за это…

Боюсь дотронуться, больно сделать, боюсь увидеть ее эмоции и в глаза посмотреть. Рядом с ее головой, на колени присаживаюсь и наклоняюсь к ней близко, сердце сжимается до боли. Кладу камеру и рукой трогаю ее пульс, слабый совсем. По лицу провожу еле касаясь, волосы убираю. Висок и скула разбиты, губы все в крови. Что же с ней сделали? Что ей пришлось пережить?

— Маленькая моя, все позади, я рядом. — говорю ей тихо, а у самого ком в горле застрял, слезы текут по щекам. Не реагирует на меня совсем.

Челюсть сжимаю, дышать чаще и громче начинаю. Со всей ненавистью, что внутри, кулаки до хруста сжимаю, и медленно поднимаю глаза на присутствующих. Трясет всего от бешенства и ярости. Зверь внутри лютует. Я отомщу за тебя.

— Не двигаться! — приказываю ублюдкам, что прячут свои хуи в штаны. Кастрирую всех, кто посмел тронуть мое. — Раф, видео на телевизор, пульт мне. — встаю, вытаскиваю карту памяти и протягиваю ему.

— Ренат, мы не успели ее…

— ЗАТКНИСЬ! Делай, что говорю. — сам иду к дивану и сдираю плед. Снова к Юле подхожу. Накрываю ее, и куртку достаю из-под пледа. Затем аккуратно укутываю ее получше и поднимаю с пола. На руки беру, поправляя и закрывая ее тело от чужих глаз. Всхлипывать начинает, напрягается. Вся ее боль и муки, на лице написаны, что еще больше добавляем мне гнева.

— Ренат… — совсем тихо, тоненьким голосом произнесла мое имя.

— Да, девочка, это я, не бойся. Ты в безопасности. Слышишь? — чувствую, как вся расслабилась в моих руках, обмякла. Глаза так и не открыла.

Несу ее к дивану и кладу аккуратно. Потерпи, хорошая моя, скоро увезу тебя отсюда.

Беру пульт. На мгновение замираю, боясь увидеть и услышать этот ужас. Боюсь увидеть, как ее насиловали и издевались над ней. Страшно смотреть, как появились на ней все эти ссадины и синяки. Набираюсь смелости и включаю…

На экране появляется один из этих мразей, что хватает испуганную Юлю сзади за живот и несет ее на диван. Она вырывается, кричит, пинается, просит, чтобы отпустил. Ставлю на паузу. Глазами ищу этого подонка. Стоит, трясется.

— Я лишь приказ выполнял, Ренат Дамирович, я не знал, что она Ваша жена, пощадите. — говорит, пока я подхожу к нему.

— Все остальные стоят смирно и ждут своей очереди. Кто посмеет с места сдвинуться, выстрелю не задумываясь. Ну что, начнем? — подхожу к нему, и с дикой яростью хватаю его за голову. Со всей силой ударяю его головой о свое колено, разбивая нос. Валю его на пол и начинаю запинывать, корчится от боли. Затем со всей силой ногой встаю на его руку и всем весом давлю на нее, топчу, ломая пальца. Орет неистово.

— Замолчал! Это за то, что посмел трогать мою жену, скот. — отхожу, снова включаю видео. Все остальные застыли в ужасе.

Вижу, как этот ублюдок бросает ее на диван, она убежать пытается, но трое подходят и начинают ее держать за руки и за ноги. Снова ставлю на паузу.

— Трое, шаг ко мне. — неуверенно выходят. Подхожу сначала к первому. — Руки! — приказываю. Но тот стоит и не двигается.

— Пошел к черту, я ничего не делал и делать не буду! — и делает попытку уйти, обходя меня. Достаю пистолет и стреляю ему хладнокровно в спину.

— Так будет с каждым! Если он ничего не делал, остался бы просто с изломанными пальцами… Следующий, руки. — второй протягивает, дрожит, скулит. Хватаю и ломаю ему пальцы, один за другим. Орет.

— Ори, сука, это только начало. — третий уже выставил свои руки сам. Делаю все тоже самое. Это только разминка, каждый ответит за все. Оба начинают вопить от боли.

Подхожу к девчонке. Она лежит так, как и положил ее. Пульс проверяю. Есть. Облегченно выдыхаю. Сейчас все закончу, обещаю, я быстро. Включаю видео дальше.

Вижу, как Юля одному заехала ногой между ног, тому самому, которого застрелил сейчас. Он бьет ее в живот. Эту ее боль и на себе ощущаю, что у самого живот нервно подергиваться начал. «Эээ, полегче, сначала выебать надо». Ставлю на паузу.

— Ренат, хватит. Все поняли, что ошибку совершили. Извини. — слышу голос Рафа.

— Извини? Ошибка? Молчи… Я и до тебя доберусь.

Подхожу к тому, что сломанные пальцы к себе поджимает.

— Ты это говорил? ОТВЕЧАЙ! — ору на него.

— Я… Я… Но я же только сказал.

— Все стоим! Не двигаться! — обращаюсь к толпе. Дальше, направляюсь к кухонному столу, достаю из ящика нож. Подхожу снова к этой сволочи.

— Язык!

— Ренат, не надо, я все понял. — смотрю на него в бешенстве, жду. Нехотя, но высовывает язык, рыдает. Резко хватаю за него и провожу ножом. У меня и мускул не дрогнул. Падает на колени, скручивается от дикой боли, мычит. Слава Богу, Юля не слышит и не видит.

— Кто будет отвечать за этого ублюдка? — киваю на труп, что ударил в живот девочку. Все молчат. Подхожу ко второму, со сломанными пальцами.

— Ты. — со всей дури бью его в живот. Еще и еще, всю злость вымещаю. Падает, захлебываясь в кашле.

— Ренат, остановись. В чем мы виноваты? Отец твой привел ее, с него и спрос!

— Не переживай. Я и им займусь. — включаю видео дальше.

Еще двое появляются