Сдавайся Капитан, это Любовь - Ольга Дашкова

Глава 17 Пять дней без контроля

Дмитрий

Прошло пять дней с того вечера в бане у бабы Клавы. Пять дней, за которые моя жизнь окончательно вышла из-под контроля.

Я всегда гордился тем, что умею держать ситуацию в руках. Даже в самых сложных условиях. Даже когда все вокруг рушилось.

А сейчас я стоял у окна летней кухни и смотрел, как Вероника в коротком желтом сарафане бегает по двору с телефоном и пытается заставить Антона «позировать естественно».

Сарафан был слишком коротким. Когда она наклонилась к Антону, подол задрался, открывая загорелые бедра и край трусиков. Я знал, что они были белые в мелкий горошек. Знал, потому что утром уже снимал эти трусики. И все равно хотел ее снова.

Это ненормально. Мы занимались сексом сегодня в шесть утра. Я должен быть спокоен. Должен быть в порядке.

Но я не был в порядке. Я стоял, и все мое мужское достоинство стояло тоже, и смотрел, как она смеется, как поправляет волосы, как командует гусем, и чувствовал, как внутри снова разгорается тот самый огонь, который я уже не мог ни потушить, ни спрятать.

— Антон, ну давай же! — кричала Вероника. — Ты же звезда контента!

Антон смотрел на нее с таким видом, будто понимал, что она от него хочет, но принципиально отказывался сотрудничать. Я улыбнулся, потом понял, что улыбаюсь, и резко отвернулся от окна.

Возьми себя в руки, Буров. Это приказ!

Не помогло.

Через десять минут она зашла в летнюю кухню, разгоряченная, с телефоном в руке, с красными от солнца щеками. На губах и пальцах были следы малины, она только что ела ее прямо с куста и принесла горсть ягод в ладошке.

— Уф, жара сегодня, — сказала, садясь на край стола и болтая ногами. — Хочешь малинки?

Она протянула мне ладонь. Я взял одну, но вместо того, чтобы съесть, посмотрел на ее губы. Они были сладкими, я знал это. Знал, потому что утром уже целовал ее, так же принеся малину.

— Капитан Буров? — она наклонила голову. — Ты в порядке?

Поставил кружку, чай все равно уже остыл, подошел и встал между ее ног. Сарафан задрался высоко. Я провел ладонями по ее бедрам, чувствуя, как она вздрагивает.

— Ты вся в малине, — сказал хрипло.

— И что? — улыбнулась.

— Я хочу тебя съесть.

Наклонился и поцеловал ее. Глубоко и жадно, потому что иначе не мог, не получалось. Вероника ответила сразу, рассыпав ягоды на пол, обхватив меня за шею. Я чувствовал сладкий, летний вкус малины на ее языке, сводящий с ума.

Это плохо. Это совсем не по плану. Я должен был сегодня проверить крышу сарая. Вместо этого я снова здесь. Несколько пунктов моего плана так и не выполнены.

Но остановиться уже не мог.

Подхватил Веронику под бедра, сарафан задрался еще выше. Я опустился на колени прямо перед ней, отодвинул трусики в сторону и провел языком по ее киске.

Вероника тихо застонала, запустив пальцы мне в волосы.

— Дима… о боже… боже, как я жила без этого… м-м-м…

Она была сладкой. От малины, от жары, от возбуждения. Я вылизывал ее, не оставляя ни одного миллиметра без внимания. Языком водил по гладким половым губам, потом поднимался к клитору, кружил, посасывал. Вероника дрожала, выгибалась, прижимала меня к себе сильнее.

— Так… да… пожалуйста… — шептала она. — Ох… боже мой… так можно и умереть от удовольствия… а-а-а…

Вошел в нее двумя пальцами и начал двигать ими в ритме с языком. Она кончила громко, вцепившись мне в волосы и выгнувшись навстречу. А я продолжал лизать ее, продлевая удовольствие, пока она не начала всхлипывать.

Когда немного успокоилась, я встал, расстегнул ширинку, спустил штаны. Член был каменным, провел по нему несколько раз, Вероника смотрела широко открытыми глазами, облизывая губы, отчего яйца сводило от боли. Подошел вплотную, вошел в нее медленно, чувствуя, как она принимает меня, как обхватывает изнутри.

Вероника, обхватив меня ногами и укусив за губу, прошептала:

— Сильнее, капитан.

Эта девушка никогда не будет просить меня дважды. Я брал ее жестко, глубоко, почти отчаянно, стол скрипел. Я целовал ее, кусал шею, сжимал бедра.

— Ты сводишь меня с ума, — рычал в губы. — Каждый день… каждую минуту…

— Тогда не останавливайся… — шептала, целуя меня. — Не останавливайся, капитан, никогда…

Мы кончили почти одновременно, я чувствовал, как она начала сжимать меня сильнее, как крик стал сдавленнее. Успел вынуть член, перехватить его рукой, смотря вниз, на то, как сперма орошает ее киску.

Мы тяжело дышали, я прижимал ее к себе, чувствуя, как колотится ее сердце.

Это плохо. Это очень плохо. Я теряю контроль. Я уже потерял.

В этот момент у калитки раздался знакомый голос:

— Деточки! Я вам пирожков принесла! С малинкой, свежие, румяные!

Баба Клава.

Мы замерли. Вероника спрыгнула со стола, поправила трусики, одернула сарафан. На ее губах еще была малина, щеки горели.

— Черт, черт, черт! Она вечно не вовремя! — ругалась Вероника, одновременно сдерживая смех. А я в это время застегивал ширинку.

Баба Клава уже подходила к летней кухне.

— Ой, а вы тут обедаете или чем занимаетесь? — женщина заглянула в дверь с корзинкой в руках и улыбнулась так, будто все понимала.

— Да вот в карты решили поиграть, в дурака, а карты найти не можем, — Вероника сочиняла на ходу профессионально.

— Ну и славно. Пирожки горячие. Ешьте.

Она поставила корзинку и ушла, напевая что-то себе под нос. Мы посмотрели друг на друга. Вероника первой начала смеяться — тихо, потом громче. Я тоже не выдержал.

— Мы уже даже не прячемся, — сказала она, вытирая глаза.

— Пытаемся, — ответил. — Плохо получается.

Она подошла, обняла меня за талию и прижалась щекой к груди.

— Мне нравится, когда у тебя плохо получается контролировать