Сдавайся Капитан, это Любовь - Ольга Дашкова

Потом звук остановился прямо у нашей калитки. Потом хлопнула дверца. Потом раздался молодой, знакомый голос, с интонацией человека, который проехал несколько часов и очень доволен собой:

— Ника! Эй, Ника, это я! Малышка, я приехал к тебе, как только смог!

Я медленно отстранилась от Дмитрия, повернула голову. У калитки стоял Костик.

Костя Орехов, мой уже бывший парень. Улыбка как реклама, рука на крыше его красной машины, которую он купил в прошлом году и очень гордился. На заднем сиденье был виден большой, яркий букет, явно купленный по дороге на заправке, но с претензией.

Он увидел меня. Улыбнулся шире. Потом увидел Дмитрия. Улыбка стала чуть уже.

О нет. О господи, нет.

Дмитрий стоял рядом со мной спокойный, прямой, оценивал обстановку. Он смотрел на Костика без агрессии и без приветствия, просто смотрел, как смотрят на переменную, которую нужно классифицировать.

— Ника, — сказал Костик, голос немного потерял уверенность, — я приехал поговорить.

— Я тебя заблокировала. Мог не приезжать.

— Я знаю. Именно поэтому и приехал, — он взял букет с заднего сиденья и шагнул к калитке. — Можно войти?

Антон встал между Костиком и калиткой и посмотрел на гостя с таким выражением, что тот остановился.

— Это гусь? — спросил Костик.

— Это Антон.

— Он кусается?

— Когда считает нужным, — ответил Дмитрий.

Костик посмотрел на Диму. Потом на меня. Потом снова на Дмитрия, на его рост, на закатанные рукава, на то, как он стоит рядом со мной, и он здесь явно не гость.

Букет в руках Костика как-то сразу стал выглядеть меньше.

— Кто это? — спросил он.

— Сосед.

— Просто сосед?

Я открыла рот. Закрыла. Посмотрела на Диму. Он смотрел на Костика с абсолютным спокойствием человека, у которого ответ на этот вопрос уже есть, и менять его он не намерен.

— Нет, — сказал он. — Не просто.

Глава 19 «Не просто»

Дмитрий

Костик не уехал.

Он стоял у калитки с букето м, который на глазах терял презентабельность, и смотрел на меня тем взглядом, каким смотрят люди, привыкшие, что обстоятельства подстраиваются под них, а не наоборот.

— Окей, — сказал он, медленно опуская букет. — Окей, я понял. Сосед, — он усмехнулся, и в усмешке была попытка вернуть себе контроль над ситуацией. — Ника, серьезно? Полгода я к тебе ездил с цветами, терпел твои закидоны, а ты тут за три недели нашла себе… — он окинул меня взглядом сверху вниз, — вояку на лето? Очень оригинально. Прямо роман для домохозяек.

Это была попытка задеть сразу обоих. Эффективная попытка, я видел, как Вероника напряглась.

Я не повысил голос. Это не моя манера, и в данной ситуации повышенный тон только дал бы ему то, чего он добивался — повод почувствовать себя жертвой агрессивного соперника.

— Вы закончили? — спросил ровно.

— А ты вообще кто такой, чтобы спрашивать?

— Человек, который стоит рядом с Вероникой, потому что она этого хочет, — сделал паузу. — В отличие от вас, насколько я понимаю ситуацию.

Костик открыл рот, чтобы что-то ответить, но не нашел слов достаточно быстро. Это меня не удивило. Люди, привыкшие выигрывать спор громкостью, обычно теряются, когда громкость не работает.

— Ника, — он снова повернулся к ней, — пожалуйста. Пять минут. Без него.

— Нет, — сказала Вероника.

— Ника.

— Костя, ты опоздал на пять минут и на одну важную жизнь.

Это было сказано так точно и так спокойно, что я почувствовал почти гордость — нелепое, неуместное в данный момент чувство, но абсолютно искреннее.

Костик стоял, не зная, что делать с этим ответом. Букет в его руке окончательно поник, как будто разделял общее настроение момента.

Тут вышел Антон.

Шел он деловито, целенаправленно и важно. Подошел к Костику почти вплотную, наклонил голову, оценил обстановку и цапнул его за штанину джинсов.

— Ай! — Костик отскочил, чуть не выронив букет. — Это что за… Да он меня укусил! Тварь!

— Это Антон, — сказала Вероника без малейшего сочувствия. — Он не любит, когда повышают на меня голос.

— Я не повышал!

Антон коротко, выразительно зашипел, явно не соглашаясь с этой оценкой.

— Костя, — сказала Вероника, — уезжай. Серьезно. Тут уже даже гусь не на твоей стороне.

Костик посмотрел на гуся. На Веронику. На меня. Понял, что битва проиграна по всем фронтам, включая орнитологический.

— Ладно, — сказал, отступая к машине. — Но потом не пиши мне, что скучаешь.

— Я и не собиралась, — ответила Вероника.

Он сел в машину, хлопнул дверцей сильнее, чем требовалось, и уехал слишком быстро для деревенской дороги, подняв облако пыли, которое осело на букет, оставленный им же у калитки.

Мы стояли молча несколько секунд. Антон обнюхал брошенный букет, оценил его кулинарную перспективность и принялся методично объедать листья.

Вероника нервно засмеялась первой, потом все громче, пока смех не перешел в нечто среднее между хохотом и облегченным выдохом.

— Боже, — сказала она, вытирая глаза. — Это было… это было нечто.

— Антон проявил инициативу, — заметил я.

— Антон герой. Я ему дам сегодня двойную порцию.

Мы зашли во двор, сели на крыльцо. Пыль от машины Костика еще висела над дорогой. Я смотрел на Веронику, на то, как она успокаивалась, как смех постепенно стихал, переходя во что-то более тихое.

Сейчас. Сейчас нужно сказать то, что я откладывал последние дни, потому что откладывать дальше — это уже не осторожность, а трусость, а трусость мне несвойственна ни в одной из областей жизни, кроме этой.

— Вероника.

— Что?

— Я не хочу, чтобы это осталось просто летом.

Она замерла.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду именно это. Не отпускной роман. Не три недели в деревне, которые закончатся и забудутся, — я смотрел на нее прямо, потому что не умею