Академия «Чёрный тюльпан» - Елизавета Мальчикова

По стеклу гулко бьёт дождь. Лиля, заключив покрывало в охапку, зло закидывает его в шкаф.

— Ведёшь дневник? — Голос Елизаветы дрогнул от обиды, всматриваясь в тёмное дно.

Лиля пожимает плечами.

Елизавета резко поднимается с кровати, и в два шага оказывается у шкафа, хватая толстую рукопись. — Ну и настрочила же ты!

— Отдай! — Лиля подбоченилась.

— Не отдам, курочка моя!

Лицо сестры искажается, когда она слышит дурацкое прозвище из детства, и машет на Елизавету рукой: — Крути дневник сколько влезет, всё равно не откроешь. На нём заклинание от чужих глаз.

Кнопка на глянцевой коже щёлкает, но дневник не открывается, как бы ни старалась Елизавета, и она мягко кладёт его рядом с сестрой.

— Может быть, ты когда-нибудь расскажешь мне…

— Ты всегда так! — Лиля хватает дневник и кидает его обратно в шкаф.

— Как, Лиля?

— Пытаешься быть, как отец! Хочешь быть мне надзирателем, а я просто твоя сестра!

Елизавета разглядывает свои пальцы.

— Я переживаю…

— Я переживаю, я переживаю, — дразнит её Лиля, натягивает первую попавшуюся одежду и резко открывает дверь.

— Пожалуйста, Лиля. — Елизавета встаёт и медленно приближается к сестре, но та лишь громко хлопает дверью, прямо перед носом у Елизаветы.

Под ногами остатки снега смешались с грязью, снова льёт дождь. Лиля накинула капюшон, увеличивая шаги.

Ден сидел на своём привычном месте.

— Говори, — проговорила девушка, не свойственным для неё серьёзным тоном.

— Почему тебе так хочется быть такой же, как я?

— Я уже говорила.

— Так скажи ещё раз.

Брови девушки встретились у переносицы, и её голос стал тише.

— Я вижу в тебе себя. Одинокого, никому не нужного подростка, который слишком быстро повзрослел.

Карие глаза Дена очень серьёзно оглядели лицо девушки, и через мгновение он мягко коснулся её губ. В поцелуе больше не было злости, а только надежда.

Отстранившись, Ден сказал: — идём.

И Лиля пошла, как голубка в нежные объятия змея.

Ден и Лиля спускались в темноту по узкой винтовой лестнице, держась за руки.

В нос ударил холодный воздух с запахом сырости и известняка. По каменным желобам тихо стекала вода, от этого звука Лиле стало не по себе, но она вопреки саднящему чувству тревоги заставила себя идти дальше.

Тишина обволакивала тяжёлым грузом всё пространство. Из темноты за ними следили десятки зелёных светящихся глаз. Лиля вгляделась, и у неё перехватило дыхание, когда она разглядела хрупкое тело одной из мавок, лежащее на каменном полу темницы. Чуть подальше сидела ещё одна: лицо, руки и ноги её были изранены мелкими порезами.

— О, боже. — Не в силах сдержать слёз, ужаснулась Лиля.

Однако, девушка упрямо следовала за Деном, и через несколько мгновений они оказались в просторном зале, где воздух стал гуще и пах железом.

В середине зала зиял колодец. Серо-синими щупальцами из него тянулась магическая энергия. Рядом стояла высокая фигура директрисы.

— А я тебе говорила, дитя — беги, пока можешь.

Ден стоял ровно, взгляд холодный, отстранённый.

— Что вы хотите со мной сделать? — Лиля беспорядочно осматривала пространство зала, судорожно пытаясь придумать план отхода.

Аделаида медленным шагом победителя приблизилась к Лиле, взгляд её был полон хищного азарта. Она грубо схватила девушку за подбородок, ногти впились в щёку девушки так, что выступила капля крови.

— Прошу, Ден. — Полные слёз глаза Лили с мольбой взывали к Дену, но он был не приклонен. Рука парня взметнулась вверх, и магический поток из колодца направился прямо к телу девушки.

Ида сделала шаг в сторону.

Поток прошёлся сквозь миниатюрное тело Лили, потом ещё раз, и снова, всё, что смогла она сделать — это вскрикнуть, а потом её ноги подкосились от напряжения, тело глухо рухнуло на каменный пол.

— Неожиданно. — Сказала Ида, когда Лиля потеряла сознание.

Ден ничего не ответил, и двинулся к выходу.

— Ладно. — Проговорила Ида вслед сыну.

Ден остановился, и через плечо бросил: — Что ладно, Ида?

Аделаида медлила, прочищая горло. На компромиссы идти она не привыкла: — можешь ходить на занятия.

В голове у Иды промелькнула идея, ужасная, но до чего прекрасная: что если собрать урожай ещё и с потомков? Как отреагирует её тело? Сколько лишних лет жизни подарит?

— Но под новым знаком, будешь лидером факультета потомков.

По коже парня прошлась не приятная волна мурашек.

Как далеко она может зайти?

— Что ещё за факультет? — Ден старался сохранить спокойные ноты голоса.

— Потомки медведя, конечно.

Ден молча вышел на свежий воздух. Он смотрел на падающие снежинки, но явно не видел их. Когда внутренняя дрожь не много стихла, он заставил себя сделать шаг. Ему хотелось сорваться на бег, но знал, что из окна своей спальни за ним наблюдает Ида.

Парень бесцельно шёл, поддевая остатки льдинок и швыряя их в разные стороны.

Резко оглянулся, услышав чьи — то шаги позади.

— Я знаю, что случилось. Мне жаль. — Тихо проговорил Егор, пряча глаза.

— Это и был твой план? Отдать на растерзание бедную девчонку?

— Я ведь говорил, что твоя роль рискованна и опасна.

Ден резко остановился и развёл руками.

— И всё? Это всё твоё оправдание?

Профессор тёмных наук в два шага оказался напротив парня, и схватил его за грудки: — Возьми себя в руки, парень, — процедил он, — обе девчонки останутся в живых, обещаю, но чтобы всё казалось правдоподобным, мы должны играть свои роли.

Ден попытался отстраниться, но хватка Егора лишь стала сильнее: — верь мне, и тогда мы сможем избавиться от Иды, сможем избавиться от этой чёртовой академии!

Парень кивнул: — что дальше?

— Дальше — ты будешь плохим учеником, а я хорошим преподавателем.

Егор, наконец, отпустил грубую ткань толстовки Дена, кивнув ему, медленно удалился.

— Это ради неё. — Прошептал в пустоту Ден. Фраза прозвучала, как заклинание, но в груди что — то глухо оборвалось.

Глава 13 Две стороны одной монеты

Слабое пламя свечи выхватило бледное лицо девушки. Руки её стали ещё тоньше, а и без того миниатюрное телосложение, казалось, иссохло. Сколько она провела в этих каменных стенах? Недели… Месяцы…

Иногда пространство, искажённое паутинкой сплетённых потоков, дышало звонко и ритмично, озаряя всё вокруг миллионами разных оттенков, а иногда оно зависало в воздухе, выдыхая медленно и тяжёло. А может это была сама Лиля? Она больше не принадлежала себе, а только своим мучителям.

Сегодня разум был на удивление чист: девушка могла привести мысли в порядок, глаза сконцентрировались на догорающем огарке, и даже удалось пошевелить конечностями.

Внезапно