Академия «Чёрный тюльпан» - Елизавета Мальчикова

— Докажи.

— Я уверен, что скоро кто — то из них сам себя выдаст, — руки Егора опустились на талию Иды, — нам остаётся только ждать.

Глава 14 Шах и мат

— Все вон. — Две пары глаз устремились на исполинскую фигуру в чёрной толстовке.

Девочки тут же поднялись и безоговорочно вышли из комнаты Елизаветы и Лили.

Ден опустился на одну из кроватей и сразу же почувствовал энергетику: жизнерадостную; ослепляющую; настолько яркую, будто поцелованную солнцем. Закрывая глаза, первое, что пришло на ум — рыжие кудрявые волосы, иного оттенка волос для обладательницы такой ауры и вообразить себе не можешь.

Мысленный взор заглянул в каждую щель этой комнаты: чьи — то красные носки с оленями, забытые бог знает с какого года; зарядка от телефона; многочисленные предметы будуара; внутреннее око зацепилось за невзрачный комок ткани. Ден встал, и направился к шкафу, перебирая вещи, на глаза попалось то самое лоскутное покрывало. Развернув его, принялся разглядывать — взгляд упал на квадратный отрез его толстовки. Пальцы сами потянулись к ткани, а разум — предатель отыграл назад, к ночи на Рождественском балу:

Елизавета обернулась, хаотично перебирая пространство. Её рот чуть приоткрылся, тело угловато качнулось в сторону. Пальцы теребят шнурок толстовки. Ден чувствовал, как её мысли в панике перебирают друг друга.

Потомок яростно швырнул покрывало на пол, пытаясь отсечь горькое воспоминание.

В дверном проёме показалась русая голова.

— Я сказал: «вон!» — Прорычал он, и голова стремительно скрылась, плотно закрывая за собой дверь.

Парень тяжёло дышал, пытаясь заглушить воспоминания, и вновь метнулся к шкафу. Достал дневник Лили, и уже было пошёл к двери, но остановился, карие глаза впились в покрывало.

— Так надо. — Прошептал он в пустоту, и слова зависли в воздухе.

Выйдя из комнаты, он проходил мимо главного зала академии. Внутри шло занятие по удержанию своей стихии в стабильном состоянии. Каждый из учеников внимательно слушал архимага, но никто и не догадывался, что прямо у них под ногами лежит хрупкое тело девочки, поцелованной солнцем.

Каждый шаг гулко отдавался в ушах Дена, он шёл быстро, не отдавая себе отчёта. Злость отступила лишь тогда, когда он оказался на каменных лестницах катакомб. В руках он держал Лилин дневник и красивое красное яблоко.

Сегодня Лиля сидела в позе лотоса, сосредоточено разглядывая одну — единственную точку перед собой. Её губы слегка подрагивали в беседе с самой собой.

Ден положил перед ней яблоко и дневник. Взгляд девушки не дрогнул.

Пожав плечами, парень выудил из кармана штанов ручку и обрывок бумаги.

— Сделаешь кое — что для меня? — Ласково спросил Ден, и положил ручку с обрывком на кожаный переплёт.

Лиля упрямо смотрела перед собой, стараясь не выдать свой страх.

— Я чувствую его, — Ден опустился напротив, копируя позу Лили, не надо бояться, если сделаешь всё как надо — останешься жить. — Пальцы едва дотронулись женской ладони, как Лиля одним быстрым выпадом схватила ручку и вонзила её прямо в руку, между костяшками Дена.

Выступила кровь, Лиля выхватила ключ от своей темницы из кармана парня и сиганула к металлическим воротам.

Ден улыбнулся — не добро, не весело, покачал головой и в два шага оказался перед Лилей. Схватив девчонку, она что есть мочи закричала, слёзы хлынули из её огромных глаз, но дверь лишь стремительно отдалялась.

Попытка сбежать выглядела глупо и жалко, но почти мило.

Потомок усадил Лилю обратно, спокойно и без суеты оторвал кусок от толстовки, и методично начал перевязывать себе рану.

— Мне всё равно никогда не нравилась эта кофта, — сказал он, и бесшумно сел на корточки перед Лилей.

— Ден, моя сестра… Что её ждёт?

Карие глаза опустились на обрывок бумаги.

— Пиши, Лиля, пиши. Всего одна фраза: «У часов есть секрет»

И Лиля написала — красивым витиеватым почерком, смахивая слёзы.

Забрав записку, Ден не сказал больше ни слова, на автомате запер ворота и направился прямиков в библиотеку Волоса.

Заключив себя в магический купол, парень медленно двигался по коридорам, разглядывая позолоченные канделябры. Добравшись до массивных дверей библиотеки, ему не нужно было применять свою стихию, чтобы открыть их — у него есть ключи. Оказавшись внутри, взгляд карих глаз окидывает пространство, замечает прямоугольный старый ящик с откидной крышкой, который сиротливо стоит на одной из полок стеллажа. Ден ставит на пол сундук, и одним движением ключа крышка откидывается назад. Пальцы касаются золотистой буквы Л, карие глаза становятся угольными, и в одно моргание заклятие от чужих глаз снято.

Ден бережно опускает на самое дно дневник Лили.

* * *

— Что случилось, дорогая? — Тяжёло дыша, Андрей почти вбегает в спальню Иды. На лбу виднеются бусинки пота.

В комнате тихо играет пластинка когда — то популярного джазмена.

— Где тебя носило? — Ида даже не смотрит на своего мужа, изящные пальчики помешивают тёмно — бордовую жидкость.

Андрей смахивает пот, закрывая за собой дверь, его рот открывается, чтобы поскорее ответить, но Аделаида грубо перебивает его: — впрочем, неважно. Важно то что, мой дорогой муж: в этих стенах завелась огромная вонючая крыса!

Андрей косится на Иду, стараясь слиться со стеной, но директриса резко встаёт, и от этого всё тело Андрея покрывается не приятным ознобом.

— Она распространяет свой смрад очень быстро, — медленными шагами Ида приближается к мужу, держа в руках бутылёк с сывороткой правды, — пи — пи — пи — пищит эта предательская тварь.

— Ты уже вычислила кто это, дорогая? — Андрей сжимается в комок, а Ида точно и резко хватает мужа за подбородок, и одним движением вливает ему в рот зелье. Пальцы хищно сжимаются на подбородке, заставляя закрыть рот. — Глотай, — приказывает она, и Андрей подчиняется, корчась от нестерпимой боли во рту.

Его грузное тело скатывается по стене и оседает на пол, со лба течёт новый поток пота, и глаза Андрея пытаются найти хоть какую — то точку опоры, но лишь хаотично мечутся по комнате.

— Ты предатель?

Андрей лишь мычит, пытаясь сдержать на языке свой секрет, но Аделаида сильно бьёт его ладонью по лицу: — спрошу ещё раз — ты предатель?

Лицо Андрея краснеет, и он отчаянно вертит головой в разные стороны: — нет, любовь моя, я бы никогда…

Ида опускается перед ним на колени, и всматривается в его потное лицо. Голубые глаза безумны и бездонны.

— Кто, и что он замыслил?

В памяти архиага, как