Академия «Чёрный тюльпан» - Елизавета Мальчикова

Конвоиры остановились у массивной металлической решётки. Раздался омерзительный скрежет, и Егор вошёл внутрь своей камеры.

— Мне нужна аудиенция с Инквизитором. — Бросил он через плечо, но когда оглянулся, существа растворились в воздухе.

— Каким красавцем ты стал. — Женщина с тёмными волосами подошла вплотную к решёткам, её глаза хаотично бегали по секциям тюрьмы.

Егор не среагировал, а спокойно сел на пыльную шконку.

— Я знала, что ты окажешься здесь, мой дорогой, материнское сердце всё чувствует. — Женщина судорожно кивнула сама себе, и обнажила гнилые зубы.

— Так, ты действительно жена инквизитора, Ворона? — Всполошился лютоволк, и стал пристально вглядываться в лицо Егора.

— Да, вонючая ты псина, а это мой прекрасный мальчик.

Егор покачал головой: — нет у меня матери, — сухо проговорил он.

— Парень так не считает, значит, ты мерзкая лгунья, Ворона? — Подначивал ведьму волк.

— Лгунья!

— Ворона, мерзкая лгунья!

— Лгунья, лгунья!

Гомон из сокамерников начал скандировать разными голосами, забились металлические кружки о решётки, послышался глухой топот из каждой камеры.

— Заткнитесь, черви! — Ощетинилась Ворона, я его мамочка, но мне стоило вырезать его язык за такие слова.

Безумный и раскатистый гогот прошёлся над коридором тюрьмы, но разом стих, потому что в центре коридора оказался один из конвоиров. Призрачная фигура медленно подплывала прямо к камере ведьмы, она конвульсивно замотала головой, и медленно пятилась к стене.

— Нет, это… Это не я. Я молчала. — Ворона вжалась в стену, пытаясь слиться с ней воедино, но конвоир уже нависал над ней. Лунное свечение заискрилось в недрах его капюшона, и ведьма не смогла отвести от него взгляд. В чёрных глазах отражались серебряные искры, и всё тело женщины затряслось в порывистых конвульсиях.

— Хватит! — Выкрикнул Егор.

Существо медленно развернулось и направилось в его камеру, а тело ведьмы лишь спазматически стекло на пол.

Конвоир угрожающе навис над Егором, но тёмный маг встал, крепко держась на ногах, с достоинством принимая удар. Серебряное свечение заискрилось с новой силой, но внезапно потухло, и существо отпрянуло. Железная решётка отворилась, и конвоир двинулся в коридор, будто по чьему — то невидимому приказу. Егор решительно последовал за ним.

С каждым новым шагом просторный коридор превращался в узкие ходы, которые вели всё выше и выше. На самом верху расположилась допросная, она же обитель Инквизитора.

Дверь распахнулась, и существа в красных мантиях исчезли.

Егор сделал шаг внутрь: в середине комнаты стоял стул, чьи железные подлокотники были усыпаны рунами, которые слабо пульсировали, ожидая нового преступника. У окна стояла тёмная мужская фигура в чёрном тяжёлом плаще. В волосах цвета тёмного агата, виднелись прямые линии седины.

— Не ожидал я тебя здесь увидеть, — не оборачиваясь, протянул Инквизитор.

— Мне нужна твоя помощь, отец. — Егор прошёл к окну, и их плечи сравнялись, но Инквизитор резко отпрянул, будто обжигаясь. На одном глазу Инквизитора зрачок казался шире, он будто не успевал подстраиваться под свет, из — за чего взгляд казался раскосым и диким. Радужка местами поблёкла, и теперь левый глаз стал бледно — янтарным, совсем не как живой — карий. Поговаривали, что Инквизитор родился в ночь, когда солнце замирало на краю неба, и потому его взгляд увидел то, что скрыто от других, но знания наказуемы. Так Великая богиня Морена предопределила его судьбу — судия, потомок, служитель Фемиды, тот, кто слышит разговоры ветров над древними капищами.

В углах засветились густо — фиолетовые аметисты, копируя настроение хозяина.

— Как смеешь ты просить у меня помощи? — Голос Инквизитора был насквозь пропитан желчью.

— Забудь всё, что было между нами, я прошу помощи у Инквизитора, а не у отца.

Рука в чёрной перчатке сжала серебряную голову волка на трости сильнее, но в глазах читался лишь холод.

— В академии творится полнейший хаос: Аделаида выкачивает из детей магическую энергию по своей собственной прихоти; издевается над мавками без суда только лишь ради, удовольствия; архимаг бездействует, спуская ей с рук всё новые и новые бесчинства.

— Плевать я хотел на вашу академию. — Спокойным тоном ответил Инквизитор, и его каменное лицо не выражало абсолютно ничего, — у меня с десяток не раскрытых дел, и сотни осужденных, которые с каждым днём ухитряются придумать очередной план побега. Теперь — вон! — Дверь открылась, и фигура в красной мантии уже поджидала Егора.

— События принимают уже совсем иные масштабы — речь о твоей тёмной репутации справедливого Инквизитора, нарушается сам уклад магического мира, — Егор почувствовал давление на разум, но всё равно продолжил, — опора почитания и подчинения ордену рушится у всех на глазах, а значит: ведьмы снова могут творить своё колдовство беспрепятственно; некроманты воскресят умерших; упыри сожрут твой совет к чертям собачьим, а ты это допустишь, Инквизитор?

На допросную опустилась звенящая тишина. Инквизитор молчал, но взгляд его стал острым, как лезвие.

Егора скрутило от внезапного и невыносимого удара по голове, казалось, глаза выкатятся из орбит.

— Гори в аду, отец! — Прорычал он, и покинул обитель своего отца.

Больше не в силах удерживать кислый ком внутри, желудок Егора изверг содержимое прямо на каменный пол в коридоре. Конвоир будто и, не заметив этого, продолжил плавно приближаться к камере.

— Свидание не удалось, я полагаю? — Ворона всё ещё сидела на полу, пальцы на одной руке до сих пор судорожно подрагивали. — Ничего, дорогой скоро и тебя закл…

По невидимому приказу Инквизитора, пламя факелов погасло, и на тюрьму опустилась темнота, проглядывалось только мерцание рун, да смрадное свечение глаз некоторых осужденных.

* * *

Кожица на некогда красивом красном яблоке уже начала темнеть, Лиля коснулась его прохладной шкурки, и желудок мгновенно дал о себе знать. Сегодня к ней никто не приходил, а может, ещё было вчера? Девушка поднесла плод к губам и надкусила. Сок больно коснулся потрескавшихся губ, но до чего приятно было почувствовать на языке вкус хоть какой — то еды.

Лиля жадно сделала ещё один укус, и только сейчас обратила внимание на девочку с розовыми волосами, которая неподвижно сидела в углу, подобрав колени.

— Ты живая? — Тихо спросила Лиля, но девочка и не шелохнулась на её зов.

Лиля медленно подошла к девочке, и села рядом.

— Вот. Съешь. Я, правда, уже надку…

Одним резким движением девочка выбила яблоко из рук Лили: — не ешь это.

Лиля моргнула и потёрла глаза, теперь она видела настоящую суть плода — гниение и разложение от отравы настигло его.

Девушка быстро собрала во рту остатки яблока