Академия «Чёрный тюльпан» - Елизавета Мальчикова

— Нам надо её убрать… Срочно. — Егор облокотился на каменную стену, его голос казался отголосками невысказанных мыслей Андрея, но тот промолчал, делая вид, что не слышит.

— Ты ведь ненавидишь меня, Андрей, продолжил Егор, — ненавидишь и её, но тихо, где — то в глубине души, и от этого страдаешь, а я страдаю лишь от того, что не может выбрать.

— Значит, в остальном тебя всё устраивает? — Андрей усмехнулся, и наконец, расстегнул чёртову пуговицу, которая мешала дышать.

Егор оказался очень близко, почти вплотную, — Всё — таки выберешь её: убийства детей, запретную магию, и даже её безумие.

— Ты у нас эксперт по тёмной магии, разве это не в твоём духе? — Андрей судорожно поправил рукав пиджака, и сделал шаг назад.

— У всего есть предел! Я не собираюсь становиться монстром.

— Выходит, Аделаида для тебя монстр? Монстр, с которым ты успешно проводишь ночи?

Егор смотрел в упор, — А для тебя? Билетик в орден? Если считаешь, что Ида хоть не много станет тебя уважать, то ты просто глупец.

— Егор… Он хочет тебя убрать.

Идеально очерченная бровь Иды изогнулась, а губы сжались в одну тонкую линию: — что значит убрать?

— Убить, дорогая, он хочет тебя убить, считая, что ты обезумела.

— Как интересно. — Зрачки Аделаиды расширились, она резко поднялась, и встала спиной к мужу, — Ты согласен с ним?

Андрей молчит, закусив губу до крови, но слово само слетает с губ: — отчасти.

Аделаида лишь усмехнулась, и через несколько мгновений сказала тоном, не терпящим возражений: — отправь ворона в совет при тюрьме на Вишере, пусть нам отправят конвой.

Андрей тяжёло поднялся, голова кружилась от остатков сыворотки, он с усилием сделал несколько шагов к жене, но та лишь жёстко его осадила: — пошёл вон, возвращайся либо с конвоем, либо иди и утопись в море.

* * *

По берегу, сливаясь друг с другом, проплывают три призрачные фигуры в длинных красных мантиях, на головы глубоко надвинуты капюшоны. Ден слышал о тюремном конвое, но видеть их вживую удалось впервые: в недрах капюшона можно было разглядеть лишь тёмную пустоту; длинные рукава мантии скрывали руки; под красным подолом едва можно было различить пространство между мантией и песчинками берега.

Каждое тело находилось в покое, будто жесты и движения для них были сакральны, однако, изредка можно было разглядеть в пустоте капюшона редкое серебряное свечение, казалось, вся их суть была отражением луны.

Загадочные существа текли по воздуху, с силой удерживая профессора тёмных наук за предплечья.

Егор не сопротивлялся, только лишь пристально посмотрел на Дена, когда тот обернулся.

Подплывая к границе, конвой синхронно остановился, огромные капли замедлились, пространство наполнилось тяжёлым и обволакивающим воздухом.

В стене непрерывного дождя образовалась впадина. По ту сторону не было другого берега с белым песком, на его месте оказался мост, который опасно пошатнулся, когда Егор Витальевич вступил на дощатые доски.

Через несколько секунд на этой стороне остался лишь обрывок подола мантии одного из конвоиров, пространство за ними схлопнулось, и на место зияющей дыры снова опустился ливень.

Глава 15 Тюрьма

— Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять… — скандировала Лиля вслух, повторяя цифры как мантру.

После ухода директрисы редкие молнии потоков всё ещё пролетали сквозь тело девушки, но она будто не замечала этого, лишь изредка выгибая спину от нового удара.

— Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять… — С каждым откликом своей мантры губы девушки всё больше трескались.

Хрупкое тело начало методично раскачиваться взад-вперёд; ногти до боли впились в плечи:

— Один, два, три, четыре, пять… — внезапно девичья мантра оборвалась, и губы задрожали. — Пять… шесть… — Она пыталась выдавить из себя следующую цифру, но горький ком застрял в горле. Девушка обняла себя за плечи сильнее, раскачиваясь быстрее. — Шесть… — Лиля зажмурилась. — Давай же… Шесть… — Но слова застряли на языке.

Цифры рассыпались в голове, разум коверкал знакомые ещё с детского сада буквы. — Пожалуйста. — В огромных глазах заблестели слёзы, и плечи предательски затряслись, не в силах больше держать необъятную ношу в себе.

Лиля ладонями закрыла рот, но всхлипы саднили горло.

— Шшш… Шесть! — Выкрикнула она в пустоту, и зарыдала, прокручивая в голове, казалось, чужую жизнь: вечно опекающего отца; отражение маминых волос в зеркале; маленький носик сестры, который смешно подёргивался, когда та злилась.

Мгновение. Другое.

Лиля разжала пальцы, и заставила себя сесть ровно. Рука смахнула слёзы: — один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять…

* * *

На возвышенности колючий ветер обдувал щёки до красноты, смешиваясь с мокрым снегом. Егор упал на колени, когда они прибыли к границе тюрьмы, поднял голову к небу, щуря один глаз, от давно забытого солнечного света.

Скудная лишайниковая растительность была припорошена снегом. Егор аккуратно расчистил место, где едва виднелась трава, оторвал пучок, всмотрелся в зеленоватые пальцы, и начал хохотать. Смех отдавался эхом по крутому склону.

Егор почувствовал едва ощутимое прикосновение к своему разуму, и поднял голову: на него уставилась бездонная пустота из — под капюшона; смотря в недры которой, казалось, ты стоишь на краю пропасти, ноги подкашиваются, а тело неумолимо жаждет прыжка.

Егор встал, и конвоир проследил за каждым его движением невидимым взглядом.

Подозреваемый вместе со своим конвоем спустились вниз по склону, и взору открылись верховья реки Вишеры.

Существо в красной мантии опустилось в воду, за ним второе, река пошла пузырями, и водный поток раскололся перед ними, создавая узкий проход. Егор наступил на гальки, снова чувствуя магическое давление, ускорил шаг. Когда они скрылись в глубинах вод, тропинка исчезла, будто её никогда здесь и не было.

В нос ударил запах сырости, озона и холодной пыли.

Над просторным коридором уходили далеко под горизонт нескончаемые секции с камерами для осужденных. Егор поднял голову и к металлической решётке подошёл огромный волк, обнажая хищный оскал. На стыках кирпичей мерцали тонкие линии рун, волк слишком резко пошевелил хвостом, и руны засветились ещё ярче, а по огромному телу волка прошлась волна магического тока.

— Зародыш, добро пожаловать в семью! — Процедила сквозь зубы женщина с угольными глазами, её тёмные вьющиеся волосы волочились по грязному полу камеры, а на груди красовалась печать. Всё её тело было усыпано чёрными узорами, временами они подрагивали, будто жили отдельно от хозяйки. Она весело расхохоталась, словно это была самая смешная шутка на свете.

На другой стороне показалось тело огромной птицы, но стоило Егору сделать несколько шагов, как за решёткой восседала сама