Кайкейи - Вайшнави Патель

лет. А мне шестнадцать, – напомнила я и, поддавшись наконец порыву, взъерошила ему волосы. Он отпрянул, но мне было все равно: я была довольна собой и своим решением. – И к тому же именно для этого я здесь.

* * *

Когда меня вызвали в личные покои отца, я решила, что это для того, чтобы обсудить новое призвание Ашвина. Идя по коридорам, я перечисляла про себя резоны для такого решения и мысленно готовилась использовать тонкую, скользкую ниточку связи между мной и отцом, чтобы расположить его к себе.

Но, когда распахнула дверь, готовая к бою, я замерла от удивления. Отец и Юдхаджит сидели вдвоем за небольшим столиком, перед ними были разложены какие-то бумаги. Высокое окно и приземистые мерцающие лампы, стоявшие в стенных нишах, ничуть не смягчали холода, которым веяло от этой комнаты.

– Кайкейи, – сказал Юдхаджит, улыбаясь мне. В глазах у него улыбки не было.

У меня похолодело в животе от ужаса. Синий шнур, соединявший нас с Юдхаджитом на Плоскости Связи, предупреждающе завибрировал, и мне показалось, что я чувствую, как этот трепет переходит в сердце, отдаваясь толчками в руках и ногах.

– А, Кайкейи. Спасибо, что пришла. – В голосе отца не было ни капли благодарности, и он не отрывал взгляда от бумаг, лежавших перед ним. – Присаживайся.

Я повиновалась и опустилась на низкий деревянный табурет. Отцовская любовь к суровой простоте не отступала даже перед соображениями его собственного комфорта, хотя он пользовался небольшой подставочкой для ног. Когда стало ясно, что говорить он пока ничего не собирается, я придвинула к себе одно из писем. Это было цветистое послание, восхваляющее достоинства сына какого-то вождя. У меня свело живот от страха, когда я читала о мастерстве этого юноши в охоте и умении справедливо разрешать споры между членами клана. И вот оно, в самом конце: «…руки твоей дочери».

Меня охватила паника. Я оттолкнула от себя письмо. Только быстрая реакция Юдхаджита не дала ему улететь со стола на пол. «Спокойно», – проговорил он одними губами. Я глубоко вздохнула, стараясь не наваливаться на стол, чтобы не трясти его. Спокойно? Отец позвал меня сюда, чтобы обсудить вопрос о замужестве!

Хотя внутренне и понимала, что однажды стану чьей-то женой, я не могла поверить, что это произойдет прямо сейчас. Полагалось ли мне радоваться этому? Я не испытывала ни малейшего желания брать какого-то мужчину в мужья, делить с ним постель и жизнь. Я всегда рассчитывала, что у меня будет больше времени, чтобы подготовиться, что это случится когда-нибудь потом, когда я стану старше.

Словно прочитав мои мысли, отец сказал:

– Тебе уже шестнадцать, пора поговорить о замужестве, Кайкейи. – Он наконец поднял голову и посмотрел на меня. – Мне следовало устроить это еще несколько лет назад, но я думал, что ты нужна братьям здесь, чтобы заменить им мать.

– Я и сейчас им нужна, – запротестовала я. Голос мой звучал высоко, по-девчоночьи. – Я только что помогла Ашвину с…

– Но теперь я понял, что твое влияние делает их мягкотелыми, – холодно перебил отец. – И мы не можем больше откладывать вопрос о твоем замужестве. Нашему царству нужны новые связи.

– Пожалуйста… – начала я, но Юдхаджит резко дернул головой, и я проглотила свои слова. Вместо этого потянула за тоненькую ниточку между мной и отцом. Я не стала дергать слишком сильно, боясь, что она порвется, хотя в глубине души мне самой хотелось разорвать нашу связь пополам.

– Ты носишь имя нашего царства, – сказал отец. Казалось, он несколько смягчился, когда нить между нами затрепетала под моим прикосновением. – Ты первая носительница своего имени, и твой долг – представлять Кекайю. Мы в трудном положении. Нам нужны союзники. И ты не можешь остаться здесь на всю жизнь.

Я склонила голову. Те крохи, что он мне швырял, были всего лишь слабыми попытками мной манипулировать. Он даже не особенно старался. Эти красивые слова о первой носительнице имени и о долге нужны были только для того, чтобы добиться от меня послушания.

Я молчала, и он вздохнул.

– Это те предложения, которые мы уже получили. Как только мы публично объявим, что ты готова, поступят и другие…

– Я хочу сваямвару, – быстро сказала я и тут же прикрыла рот рукой, осознав, что перебила отца! При всем обретенном в последнее время самоуважении я все-таки была его дочерью. А сейчас нарушила все правила приличия и протокола.

Гнев омрачил отцовские черты.

– Как ты…

– Это хорошая мысль, – поспешно сказал Юдхаджит. Меня захлестнула волна благодарности. На брата можно было положиться – для этого мне даже не нужно было входить в Плоскость Связи. – Сваямвара привлечет к Кекайе внимание. Такие состязания за женскую руку устраивают только великие царства, и это может обеспечить нам место среди них. А Кайкейи сможет выбрать себе пару из лучших претендентов, и ей не придется выходить замуж за человека, которого она никогда не видела. Всем будет хорошо.

Я молилась о том, чтобы, как это ни маловероятно, любовь отца к Юдхаджиту пригасила его гнев и убедила в правильности этого плана. Руки у Юдхаджита были сцеплены в замок, так что костяшки пальцев побелели. Я поняла, что он тоже молится. Боги никогда не слышат меня, но, может быть, ради брата пойдут на это? Целую долгую минуту отец смотрел на Юдхаджита, а я старалась держаться как можно спокойнее, чтобы не привлекать к себе внимания.

Наконец раджа Ашвапати кивнул.

– Ты разумно рассуждаешь, Юдхаджит. У тебя хорошая голова на плечах.

– Спасибо, отец, – сказал Юдхаджит. Отец махнул рукой в мою сторону, и я встала из-за стола, избавленная от участия в подготовке к собственной помолвке.

Юдхаджит, почти ни слова не говоря, вел меня за холмистые поля в прохладный лес. В отличие от густых лесов к югу от Кекайи, здесь лес был редкий, и кустарник не представлял существенной преграды. Среди деревьев не водилось крупной дичи, поэтому сюда почти никто не забредал, что обеспечивало нам почти полное уединение. Единственными звуками были тонкие крики птиц. Впервые мне стало интересно, о чем они переговариваются.

Я хотела достать оружие из седельной сумки брата, но он покачал головой.

– Садись, – сказал он. Я опустилась рядом с ним на слегка влажную землю, прислонившись к грубой коре и подтянув колени к груди. Сделала несколько медленных вдохов, наслаждаясь резким ароматом здешнего воздуха. Юдхаджит молчал, что было для него необычно. Как раз в тот миг, когда я вошла в Плоскость, намереваясь послать ему просьбу поговорить, он еле слышно вздохнул.

– Это будет состязание в силе, –