Кайкейи - Вайшнави Патель

Точно так же и мои занятия с Юдхаджитом были направлены не на получение новых навыков, а на оттачивание способностей. Была у них и другая цель. От Юдхаджита я старалась впитать как можно больше информации о совете и о том, чем занимаются мужчины.

Но однажды вечером Юдхаджит разыскал меня в неурочный час, и лицо у него было встревоженное. Еще до того, как он открыл рот, я поняла, что брат собирается разрушить мое хрупкое примирение с судьбой.

– Что делает отец? – Я втолкнула Юдхаджита в свою комнату и захлопнула за нами дверь.

Юдхаджит поднял руки в знак капитуляции.

– Прости, я только сейчас услышал. Подумал, что ты захочешь сразу узнать.

– Ты ему что-нибудь сказал? Сказал, что это глупая идея?

Я с силой лягнула кровать, сдержав крик от боли в ноге.

Юдхаджит поморщился и отступил.

– Нет.

Я втягивала воздух в легкие, вдыхала, выдыхала, вдыхала, выдыхала, пока сжатые кулаки не перестали дрожать. Я не могла – не могла себе позволить – ударить брата, наследника Кекайи.

– Значит, у тебя есть какой-то план?

От ярости у меня не получалось вызвать Плоскость Связи, и я прибегла к старому руководству по медитации: стала мысленно произносить мантру. Когда синяя связь между нами наконец появилась, она пульсировала бешеной энергией и была похожа на прыгалку, которую крутят вразнобой два расшалившихся малыша. Я сразу же выпустила ее, понимая, как бушуют во мне эмоции.

Юдхаджит отвернулся и прижался лбом к двери. Он пробормотал что-то, чего я не смогла разобрать.

– Что-что?

– Я говорю – мне не кажется, что это глупая идея.

Он посмотрел на меня через плечо, но выражение моего лица, должно быть, испугало его, потому что он тут же снова опустил голову.

– По-моему, я ослышалась, – проговорила я после паузы, выдавливая слова сквозь оскаленные зубы. – Если только ты не хотел сказать, что это хуже, чем глупость?

Юдхаджит покачал головой.

– Я знаю, что тебе обещали сваямвару. И хотел довести это дело до конца. Но наше положение быстро меняется. Урожаи в этом году никудышные. Мы едва наскребем монет для сваямвары, не говоря уже о настоящем зрелище, которого ждут от нас другие царства. И приданое должно быть гигантским. Так, как ты хотела, не получится, Кайкейи. Ты должна выйти замуж как можно скорее. Выкуп за невесту они запросили вполне приемлемый, а Косала процветает, так что этот союз должен улучшить положение Кекайи. Сам раджа Дашаратх – человек уважаемый и…

– Ты сам-то не женишься, – возразила я.

– Я не женщина, – огрызнулся Юдхаджит, оборачиваясь. – А у тебя есть долг перед семьей.

– Я выполнила долг женщины в семье, – почти закричала я. – Вырастила наших братьев. Помогла нашему двору приобрести известность, даже восхищение соседей. Скажи мне, будь добр, какой еще долг перед семьей я не выполнила?

– Ты…

– Нет, – перебила я. В этот момент я его ненавидела. – Ты не будешь читать мне нотации о моем долге. Что ты сам сделал для этого царства?

– Я когда-нибудь стану раджой, – сказал он, как будто это было его личным достижением, а не правом по рождению. – Это хорошая пара для тебя, Кайкейи. Ты станешь рани.

– Какое тяжкое бремя – быть раджой, – прошипела я. Глубокий, вязкий гнев переполнял меня. Я не могла поверить, что у него хватает наглости вести себя так, будто он знает, как будет лучше для меня. – Если я выйду за него замуж, то стану его третьей рани, притом самой младшей. Он просит моей руки, потому что до сих пор бездетный. – Я покачала головой, не в силах встретиться с братом взглядом. Было что-то, чем я не могла поделиться даже с ним, и спутанный клубок чувств по поводу материнства был одной из таких вещей. – Все знают, что он хочет сына. И что он думает? Что если у мамы были дети, то я тоже должна быть плодовитой?

– Разве это так плохо?

– Как ты можешь соглашаться с тем, чтобы я стала всего лишь племенной кобылой? Ты же мой брат, Юдхаджит! Ты мой брат!

Я смахнула горячие слезы.

– Все будет не так. Ты станешь рани великого царства, – сказал Юдхаджит и сделал шаг ко мне. – Это большая честь. Даже когда планировали сваямвару, мы не верили, что Дашаратх будет добиваться твоей руки. Косала – более великое царство, чем наше, возможно, самое великое из всех известных в Бхарате. У него самые плодородные земли, самая мощная армия. Только подумай. Когда-нибудь твой сын получит все это.

Разумом я понимал, что Дашаратх – достойная пара для меня и, что еще важнее, для моей семьи. И все же…

– Я хотела, чтобы у меня был выбор, – тихо сказала я. – До сваямвары осталось всего два месяца. Можно же подождать. По крайней мере, я смогу встретиться с этими мужчинами, выбрать кого-то среди тех, кто выполнит условие, и хоть как-то повлиять на свое будущее.

Юдхаджит фыркнул.

– Неужели ты правда веришь, что на сваямваре отец позволит тебе выбирать между женихами? Ни у кого из нас нет настоящего выбора. О моем браке было условлено, когда мне было семь лет. У тебя, как у третьей жены, власти, может, и не будет, зато будет свобода.

Я покачала головой. Какой же он дурачок, если думает, что малая толика свободы – лучший подарок, чем власть.

– Ты не понимаешь. Ты не женщина.

– Пусть так, – сказал Юдхаджит. – Но я понимаю тебя, Кайкейи. Так будет лучше.

– Я знаю, что лучше для меня, а не для тебя, для отца и для кого бы то ни было, – огрызнулась я. – Не принуждай меня это делать!

– Я тебя ни к чему не принуждаю. Отец сам сделал выбор. Мои слова – просто совет.

– Мне не нужны твои советы. – Я посмотрела ему прямо в глаза. – Да и сам ты мне не нужен.

Юдхаджит отпрянул, как будто я дал ему пощечину. Горькое удовлетворение разлилось по моим жилам, когда узы, соединявшие нас, некогда живые и полнокровные – прочнейшие из всех, какие только были у меня на Плоскости Связи, – начали вянуть на глазах, как умирающий цветок.

– Это я всегда была тебе нужна. А у меня на самом деле всегда была только я сама.

Это была неправда, не совсем правда, но я знала, как сделать ему больно, и сделала.

Юдхаджит молча смотрел на меня, широко раскрыв глаза.

– Убирайся из моей комнаты.

Он моргнул. Я увидела слезу у него на ресницах. Еще