Кайкейи - Вайшнави Патель

Я застонала от отвращения.

– Ты продал меня! За что? За несколько спокойных месяцев рядом с отцом?

– Все не так, – сказал он, вздохнул и шагнул к моей кровати, чтобы сесть, но я преградила ему путь. Он повесил голову. – Я пришел, чтобы все исправить. Пока ты не уехала.

– Поздравляю с еще одной хорошо выполненной работой. – Я подпустила в голос столько яда, сколько было в моих силах. Юдхаджит вздрогнул. Хорошо. – То, что ты сделал, непростительно. Завтра ты совершишь обряд на моей свадьбе, и больше мы не должны видеться.

– Пожалуйста, Кайкейи, я не хотел…

Нить между нами задрожала от эмоций и почти размылась в воздухе. Я пыталась удержать ее разумом, как-то остановить, заставить Юдхаджита образумиться, но она ускользала из моих неловких рук.

– Уходи, Юдхаджит. На этот раз я говорю серьезно. И с нетерпением жду того момента, когда нам больше не придется видеть друг друга.

– Я хотел сделать как лучше.

Он взял меня за руку и сжал ее. Я отдернулась.

– Уходи. Скоро я уже буду не твоей заботой.

– Я люблю тебя, – грустно сказал Юдхаджит. – Ты всегда будешь моей сестрой.

Словно издалека я услышала, как произношу пропитанные ядом слова:

– Ты мне не брат.

Не думая об этом сознательно, я послала эту мысль по нашей темно-синей связи – черную заразу, которая ударила в грудь моего брата с силой пронзающей стрелы.

Удар оказался метким. Связь между нами рассыпалась дождем синих осколков, видных только мне, и Юдхаджит выбежал из моей комнаты.

Часть II

Глава 8

Есть люди, которые винят Мантхару в том, что я сделала: будто бы это она заставила меня взять ее с собой в Айодхью и там вертела мной как хотела. Но это был только мой собственный выбор, и притягивать сюда имя Мантхары было бы просто жестоко. Ведь не будь ее рядом, я бы никогда не отправилась в бой и не спасла царя, а Косала канула бы в глубины веков, оставшись без наследника.

Первое впечатление от Айодхьи было прекрасным. Вид дворца и прилегающих к нему земель совершенно покорил меня. Пышная зелень простиралась до самых стен, и кое-где среди нее вились изящные дорожки, обрамленные целым морем цветов. Их аромат так и витал в воздухе: благоухание розы и жасмина смешивалось в нежный и приятный букет. Все это мало походило на высокие травы и простые, ничем не украшенные лужайки Кекайи. Передо мной возвышался дворец, выстроенный из светло-серого камня, поблескивающий на свету то тут, то там, словно осыпанный драгоценными камнями. Его венчал изогнутый купол, устремленный в небо и знаменующий собой величие Айодхьи.

А размеры! Дворцовые земли разбегались вширь, словно распустившийся цветок. Ряд изящных открытых арок окружал внутреннее пространство дворца, придавая строению глубину. Я сделала несколько шагов ближе и разглядела над арками замысловатую резьбу – узоры из переплетенных звезд и лун. Над арками виднелись большие окна, заклеенные бумагой, которые, должно быть, в дневное время пропускали много света. Теперь я понимала, почему другие находили мой прежний дом с его глухим камнем и суровым убранством мрачным и зловещим. Один только вид этого дворца поднял мне настроение.

– Тебе нравится? – спросил Дашаратх, улыбаясь. Я с готовностью кивнула.

– Просто невероятно.

Я шла за ним как завороженная, любуясь залами, увешанными гобеленами. В Кекайе если и висели где-то гобелены, то в моде были черные фигуры на однотонном фоне. А здесь я то и дело останавливалась и разглядывала одну за другой красочные сцены, разворачивающиеся на полотнах передо мной.

Одна из них была выполнена в таких ярких оттенках синего и зеленого, что я не могла не задержаться, чтобы рассмотреть ее повнимательнее. Это было изображение огромной рыбины, тянувшей за собой лодку, и я узнала историю Матсьи и Ману. Ману был молодым вождем племени, когда обнаружил в питьевой воде маленькую рыбку – Матсью. Ману был добрым человеком, и, когда Матсья рассказала, как боится, что ее проглотит какая-нибудь более крупная рыба, он взял ее под свою защиту. Когда рыбка выросла, она стала такой большой, что ей уже ничего не грозило, и Ману выпустил ее в реку. Перед тем как уплыть, Матсья велела Ману построить лодку и сесть в нее в назначенный день. Не успел Ману достроить лодку и усадить в нее свою семью, как по земле пронесся великий потоп, уничтоживший все на своем пути. Но Матсья вернулась к Ману и унесла его в безопасное место в горах Индра, где он дождался, когда воды отступят. Там Матсья и открыла свой истинный облик: она была не обычной рыбой, а инкарнацией бога Вишну, сошедшего на землю, и он вознаградил Ману за его доброту. Этот гобелен был здесь как нельзя более к месту: ведь, согласно легенде, когда Ману спустился с гор, он основал первый город для людей – Айодхью.

– Это одна из моих любимых легенд, – сказал Дашаратх, подойдя ко мне. – История нашего города.

– Я любила ее в детстве.

Мне вдруг захотелось рассказать ему о библиотеке в подвале, о том, как мы сидели с мамой при мерцающем свете и читали свитки, но я не могла делиться таким сокровенным. И все же наша золотая связь, кажется, засияла еще ярче.

– А еще какие-нибудь истории тебе нравились? Мы могли бы сделать для тебя гобелен, – предложил он. Я покачала головой, потому что была не в состоянии думать о том, какие истории мне хотелось бы увидеть. Но это было доброе предложение, которое меня порадовало.

После этого Дашаратх шел медленно, давая мне возможность осмотреть достопримечательности, пока мы не приблизились к левому крылу дворца. Со стен свисали свежие гирлянды маленьких белых цветов могры, овевавших сладостью весь коридор. Я не знала, украшают ли так залы каждый день или специально готовились к моему приезду.

Мой муж распахнул двери в огромную комнату с большим окном, затянутым бумагой, на противоположной стене – от него шел свет во все уголки. Однако это было странное помещение: я не увидела кровати. Когда я замешкалась, не зная, что сказать, Дашаратх спросил:

– Ты не хочешь увидеть остальное?

– Остальное? – переспросила я, и он поманил меня внутрь. Только тогда (наверное, это было глупо) я заметила, что по обе стороны от нас находятся резные двери. Та, что слева, вела в другую просторную комнату с огромной кроватью,