Кайкейи - Вайшнави Патель

– Нет.

Женщина, сидевшая рядом и разводившая огонь под мангалом, от которого шел запах дыма, поднялась на ноги.

– С молоком ее лучше не пить. Ты правду говоришь, от нее иногда расстраивается желудок, да и толку от нее так не будет.

Рука мужчины взметнулась стремительно, как кобра, и хлопнула женщину по затылку.

– А тебя кто спрашивает? – прошипел он. Женщина сжалась, покачала головой, молча опустилась на корточки и вернулась к своей работе. Мужчина сказал Мантхаре:

– Прости ее. Места своего не знает. Как я уже сказал, эту траву можно принимать и с молоком, и без. Но, если твоя госпожа от молока хворает, можно попробовать без него, хуже не будет.

Мантхара недовольно скривила рот и торговалась с мужчиной гораздо дольше, чем у предыдущего прилавка, пока наконец не отдала за травы несколько монет и не двинулась дальше. Когда мы немного отошли, я обернулась, чтобы взглянуть на женщину. Подумала – может, она плачет. Но та как ни в чем не бывало смотрела на свой мангал, осторожно поворачивая усыхающие стебли растений.

Меня никогда не водили на рынок в Кекайе, но я была благодарна за возможность увидеть такое в Айодхье. Рынок казался царством хаоса и сюрпризов. Люди кричали, торговались, откровенно выплескивая как досаду на неудачную сделку, так и радость от хорошей работы. Здесь было что-то живое. Однако, окинув взглядом прилавки, я не увидела ни одной женщины, которая торговала бы сама по себе. Женщины, конечно, были – они складывали ткани, расставляли товары, готовясь к приходу покупателей. Но все они были здесь в сопровождении мужчин и, судя по всему, ничем не распоряжались.

– Кайкейи, – тихо сказала Мантхара мне на ухо. – Ты готова идти домой?

– Тут всегда так? – спросила я.

– В этот день недели больше всего народу, – ответила она, не поняв моего вопроса. – Но это значит, что на продажу выставляют самые лучшие товары.

Я поняла, что Мантхара ничего особенного в этом не видит. Да и с чего бы? Даже во дворцах к женщинам редко прислушивались. Боги не желали, чтобы женщины и мужчины смешивались друг с другом, и даже в Кекайе мудрецы установили специальные правила, чтобы поддерживать такой порядок.

Я не могла ожидать ничего другого за стенами дворца и все же надеялась, что на рынке, где так кипит жизнь, дело может обстоять лучше. В этот миг я почувствовала себя прежней Кайкейи, той, что убедила брата научить ее сражаться и спорила об условиях своего брака. Я вновь увидела саму себя, совсем рядом.

Глава 9

Поход на рынок вывел меня из гнетущего тумана. Я стала расспрашивать Мантхару. Пойдем ли мы туда еще? Можно ли мне ходить туда открыто? Есть ли здесь другие рынки? Могу ли я организовать официальный визит? Я знала, что одна в этом хаосе не сориентируюсь, но Мантхара пообещала, что мы вместе разработаем план. Но не успели мы заняться этим, как она пришла ко мне с новостями иного рода.

Дашаратх решил бросить вызов вождю с севера.

Рани Каушалья, его первая жена, военные лагеря ненавидела и от приглашения раджи сопровождать его отказалась. Сумитра даже думать об этом не хотела. Зато мне военный лагерь казался захватывающим приключением.

Поэтому, когда в конце недели Дашаратх призвал меня в свои покои, я была готова. Мантхара выбрала для меня сари цвета лесной зелени, мягко и послушно облегающее тело, а юная, моложе меня, служанка обернула меня прозрачной тканью, подвела глаза и добавила нити тонких золотых украшений. Я понимала, что они выглядят очаровательно, но меня эти побрякушки только утомляли.

Дашаратх даже не взглянул на меня, когда я вошла, но, к счастью, годы жизни под одной крышей с отцом приучили меня к такому обращению. Я просто молча стояла, глядя на золотой шнур, протянувшийся между нами в Плоскости Связи.

– А, Кайкейи, – сказал он наконец, словно только сейчас заметил. – Я хотел поговорить с тобой.

– Да, раджа, – ответила я, склонив голову, и мысленно сжала в руке наш шнур. Он был толщиной с мой мизинец.

– Через несколько дней я отправляюсь на битву. Вождь Самбарасура стал слишком алчным, слишком много о себе возомнил. Пора поставить его на место.

– Вот так, – добавил он, когда я ничего не ответила. – Тебе нечего мне сказать?

Я встретила его взгляд, открыла рот и обнаружила, что слова не идут на язык. Несмотря на то, что мне успела сообщить Мантхара, я словно онемела.

Лицо у Дашаратха вытянулось. Он отвернулся от меня.

– Тогда можешь идти, – сказал он, и его резкость вывела меня из оцепенения.

– Возьми меня с собой! – выпалила я. Дашаратх изумленно обернулся.

– …Мой государь, – добавила я, посылая волны почтительности и страстного желания по нашей золотой связи. – Прошу тебя. Для меня будет честью тебя сопровождать.

Он прищурился, а потом протянул руку, взял меня за подбородок и повернул мою голову из стороны в сторону, словно стараясь что-то разглядеть.

– Ты хочешь поехать в лагерь?

– Да, – тихо ответила я.

– Там будет много мужчин. Воинов. Гораздо более грубых и низменных, чем те, с которыми ты привыкла иметь дело.

Я прикусила язык: сейчас не время было напоминать ему, что я росла вместе с семью братьями и слышала немало грубого и низменного.

– Я могу это вынести ради чести быть рядом с тобой.

Красивые слова, лесть. Возможно, это искусство женщин, но в то же время и слабость сильных мужчин. Мысленно натянутая в нужный момент связь между нами тоже, конечно, сделала свое дело.

– Очень хорошо, – медленно проговорил Дашаратх. – Я обдумаю твою просьбу.

Он поцеловал меня и увлек за собой в постель.

Когда муж закончил, и мы лежали рядом, он приподнялся на локте и посмотрел на меня.

– Ты можешь поехать со мной на битву, – хрипловато сказал он. – И можешь остаться здесь на ночь, если хочешь.

Я хотела только одного – уйти отсюда, добежать босиком до женских покоев и улечься в свою постель – одной. Но заставила себя улыбнуться.

– Ты оказал мне честь, раджа. Я с радостью останусь с тобой.

Вскоре дыхание Дашаратха стало мягким и ровным, и я повернулась нему спиной. Мысленно я перенеслась в другое место – на огромное поле в Кекайе. Я летела верхом на своем самом быстром скакуне и, чувствуя, как воображаемый ветер развевает мне волосы, укрылась ненадолго в царстве снов.

На следующий день я проснулась раньше Дашаратха и ускользнула из его