Кайкейи - Вайшнави Патель

– Хм…

– Ты прекрасно о них заботишься, – сказал я. – Мой отец не пожелал бы лучшего обращения.

При этих словах лицо конюха слегка смягчилось. Он отошел, но в Плоскости Связи между нами соткалась симпатичная коричневая ниточка. На следующий день Ашвасен предложил мне прокатиться на маленькой серой кобылке, и я охотно согласилась. Наша связь укрепилась – я даже не заметила этого, но, когда взглянула на третий вечер, между нами вился гибкий, похожий на молодое деревце шнур. Одна из моих первых настоящих связей в Айодхье!

В тот же вечер я попросила показать мне царскую колесницу, уже приготовившись в случае надобности использовать Плоскость Связи. Но магия не понадобилась: Ашвасен охотно согласился. Мы долго обсуждали свойства колесницы, и на него, кажется, произвели впечатление мои познания.

На четвертый вечер я спросила, можно ли мне проехать на колеснице хотя бы несколько минут – убедиться, что все в порядке. Сначала он противился, но я рассказала, как однажды колесница Юдхаджита потеряла колесо в одном из его первых боев, и добавила к этому легкий толчок на Плоскости Связи. Ашвасен сдался: запряг колесницу и предупредил, чтобы я не уезжала дальше коротенького отрезка грунтовой дороги.

Колесница была великолепна: с массивными деревянными колесами, с красиво изогнутой перегородкой между возницей и воином. Я встала впереди, слегка согнув колени для равновесия, и взяла в руки поводья. Представила, что позади меня стоит воин, который выпускает залп стрел, и каждая из них летит точно в цель, направляемая плавным движением колес, и жизнь во мне забурлила. С каждой секундой, пока я правила этими лошадьми, ко мне возвращалось что-то от моего прежнего духа.

Хотелось умчаться дальше по тропе – вдаль, в неведомое будущее. Однако я выполнила условия Ашвасена, успев сделать круг всего за минуту.

– Левое заднее колесо и правда разболталось, – сказала я, осторожно спрыгивая на землю.

«Кайкейи – отличный возница», – передала я ему по нашей связи, наблюдая, как мысль бежит по легкому изгибу, словно отражаясь в полированном дереве.

На пятый вечер главный конюх сам разыскал меня, передав послание через Ашу. Я встретилась с ним уже через час, в радостном нетерпении, и он вручил мне поводья колесницы, уже подготовленной к езде.

– Попробуй сделать несколько маневров, – сказал он. – Хочу посмотреть.

В поле на краю лагеря он запряг в колесницу двух крепких мадхуванских гнедых. Я пустила их вперед одним движением руки, а затем быстро остановила. Они слушались, и по лицу у меня расплылась широкая улыбка. Я не могла стереть ее, представляя перед собой поле боя. Реакции, выработанные полосами препятствий, на которых мы состязались когда-то с Юдхаджитом, вернулись, и я погнала коней вперед, снося на своем пути отбившихся от строя солдат. Затем резко остановилась, чтобы раджа мог метнуть копье. В тот миг, когда оно полетело, я пустила лошадей по кругу, спасаясь от надвигающейся вражеской колесницы, а потом, когда они стали нагонять, придержала коней, и враги пронеслись мимо, превратившись из охотников в добычу. И тогда, подгоняя лошадей криками, я пустилась в погоню. В это время я представляла себе, как Дашаратх спрыгивает с колесницы и кромсает врагов своей кхандой.

Я словно растворялась в этом ощущении движения, силы, пока знакомый голос не оборвал мое блаженство.

– Кайкейи?

Дашаратх.

Я остановила лошадей. Наша золотая нить в Плоскости Связи опасно вибрировала. Я сошла с колесницы – обветренная, потная, – едва не запнувшись второпях, и отвесила неловкий поклон.

– Раджа.

Связь между нами подрагивала. Я сосредоточилась на том, чтобы посылать по ней волны успокаивающей энергии, хотя сама едва ли была спокойна.

В этот миг мне пришло в голову: возможно, я неправильно использовала Плоскость в Айодхье. В Кекайе, где все мои связи были когда-то прочными и надежными, мне легко удавалось посылать по ним увещевания и добиваться своих целей – что я и делала. Но здесь я лишена такой роскоши. Так, может, стоит сначала постараться хоть немного укрепить связь, а не использовать ее как инструмент влияния. Это не принесет пользы немедленно, но со временем…

Мой мозг лихорадочно работал. И тут, когда связь между мной и Дашаратхом начала успокаиваться, я вдруг заметила третью нить, никак не связанную со мной.

Я моргнула, и она исчезла. Моргнула еще раз, и она появилась вновь – еще крепче прежней.

Толстый бордовый шнур соединял Дашаратха и главного конюха. Когда я сосредоточила на нем свое внимание, Дашаратх повернулся к Ашвасену. Тот самодовольно улыбался.

– Что это значит? – требовательно спросил раджа. Лицо у него было грозное.

– Твоя рани родом из царства, которое славится своими всадниками и боевыми конями. Вот я и хотел посоветоваться с ней, чтобы убедиться, что все для тебя приготовлено как полагается, – солгал конюх. Связь у них с Дашаратхом была в руку толщиной и так и пульсировала жизненной силой. Очевидно, они высоко ценили друг друга.

«А не могу ли я использовать эту связь? – заинтересовалась я. – Несмотря на то, что она не ведет ко мне?»

– А почему рани правит колесницей? – спросил Дашаратх. Я попыталась мысленно ухватиться за их шнур, но он выскользнул и исчез навсегда.

– У нее к этому талант. Ты же видел не хуже меня. Ты не согласен, мой раджа?

Он держался дерзко – такой уверенности я сама едва ли когда-нибудь могла бы набраться. Со скрытым удовольствием я смотрела, как Дашаратх то открывает, то закрывает рот, не находя слов.

Наконец он повернулся ко мне.

– Где ты научилась так править колесницей? – спросил он.

– У моего брата Юдхаджита, – ответила я, отводя глаза в жалкой попытке изобразить смирение. Наш золотой шнур уже совсем успокоился, и я знала: теперь можно не бояться, что он оборвется. – В детстве он принимал меня в свои игры и занятия. Я прошу прощения, если нанесла тебе какую-то обиду.

– Обиду? – Дашаратх закрыл глаза. – Ты правишь лучше, чем мой возница.

– Спасибо, – скромно ответила я, надеясь, что ликующее торжество не отражается у меня на лице.

– Ты искал ему замену, – заметил главный конюх. – И, по-моему, нашел достойную тебя пару.

Он подошел к колеснице и начал распрягать лошадей, как будто тут больше нечего было обсуждать.

– Достойную пару… – повторил Дашаратх, словно обдумывая. И затем: – Я не хочу просить тебя рисковать жизнью ради меня. – Я взглянула ему в глаза, и в них не было гнева. – Поле битвы не место для женщины. Ты не будешь держать в руках оружие – боги запрещают это,