Кайкейи - Вайшнави Патель

уткнулась лицом в бок гнедой кобылы и разрыдалась. Я плакала не только о Дашаратхе, но и о тех, кого убила, переживая все те ужасы, которых насмотрелась. Битва оказалась совсем не похожа на то блистательное упражнение в боевом искусстве, каким я ее себе представляла. Дрожащими руками я гладила гриву лошади, шепча ей одобрительные слова, чтобы успокоиться.

Когда азарт битвы улетучился, осталось одно лишь отчаяние. Теперь я понимала, что ошиблась, считая войну чем-то великолепным. Ничто не могло быть дальше от красоты, от праведности. Я понимала, что никогда больше не пойду в бой, никогда не буду стремиться к войне.

Наконец буря миновала. Я была совершенно измучена, и мне вдруг захотелось компании. Я вернулась к себе в шатер, где меня ждала Аша.

– Как ты, рани? – спросила она, отложив рукоделие. Если она и заметила мои опухшие глаза, то ничего по этому поводу не сказала.

– Хорошо, – сказала я. – Просто хочу немного посидеть с тобой.

Она улыбнулась.

– Ты очень добра. Это совсем не то, чего я ожидала. Рани, они иногда…

Она замолчала, уставившись на иголку с ниткой.

– Что? – спросила я.

– Ну, они очень близки. Рани Каушалья и рани Сумитра. И они удивляются, почему ты не ищешь их общества.

Аша не смотрела мне в глаза.

– Зачем же мне его искать? – Этот разговор, при всей его неловкости, был гораздо лучше, чем одиночество со своими мыслями. – Я незваная гостья в их доме.

– Раджа имеет право брать столько жен, сколько ему заблагорассудится, – сказала Аша, удивленно подняв глаза. – В этом праве они ему не отказывают.

– Тогда почему они сами никогда не искали моего общества? – спросила я, мягко трогая нашу изумрудную нить на Плоскости Связи. Аша нахмурила брови, но оставила всякое сопротивление, когда моя магия легонько стукнула ее в грудь.

– Они присылали тебе несколько приглашений – на приватные обеды, на прогулки в саду. Ты не ответила.

– Не было ничего подобного, – возразила я. Но тут же вспомнила, как Мантхара говорила, что получила несколько писем. В тумане своего горя я не обратила на это внимания, не желая читать их слова, после того как унизилась перед ними. – Ох…

– Ох? – повторила Аша.

– Наверное, я их как-то не до конца… открыла.

Аша хихикнула и в ужасе прикрыла рот рукой.

– О, не хотела тебя обидеть, госпожа.

– Я не обиделась. Думаю, это довольно забавно, что рани может быть такой бестолковой, – усмехнулась я.

Аша посмотрела на меня оценивающим взглядом.

– А у нас все гадали, застенчивая ты или гордячка.

– А оказывается, просто дурочка, – чуть улыбнулась я. Аша захихикала, и вскоре мы обе уже смеялись от души.

Разумеется, в эту самую минуту, ни раньше, ни позже, к шатру подошел Вирендра. Военный министр приподнял заслонку и нырнул под нее, что выглядело странно и неуместно. Я выпрямилась. Аша притихла, внезапно заинтересовавшись своим шитьем, но, судя по выражению лица советника, он был свидетелем нашего минутного легкомыслия и не одобрял его.

– Раджа Дашаратх просит тебя к себе, рани, – произнес он через несколько неловких секунд.

Я немедленно поднялась и вышла из шатра, выпрямив спину, не желая выдавать свое беспокойство перед Вирендрой, который, к моей досаде, тащился в двух шагах позади меня. В конце концов, у меня не было причин нервничать. Дашаратх был без сознания, у него нет никаких причин сомневаться в правдивости моего рассказа.

Но, может, он злится или стыдится из-за того, что его спас не кто-то другой, а я.

– Входи, – сказал Вирендра, когда мы пришли. – Он ждет тебя.

– О чем он хочет поговорить со мной? – спросила я, поворачиваясь к советнику, чтобы оттянуть время, и осторожно трогая тоненькую ниточку между нами.

Вирендра поджал губы.

– Полагаю, просто хочет побыть со своей женой. У него сильные боли, а он весь день занимался важными государственными делами.

Это было довольно похоже на правду.

– Вот как.

Я снова повернулась ко входу в шатер. Захочет ли Дашаратх спать со мной? Обычно это требовало довольно серьезных усилий с его стороны, а сейчас он тяжело ранен. Нет. Скорее, он хочет общения, желает с кем-то поговорить.

Я еще раз вздохнула, выпустила из рук нить на Плоскости Связи и вошла в шатер.

Дашаратх лежал в постели, опираясь спиной на несколько подушек. Его торс был перевязан полосками ткани, под блестящими ореховыми глазами сгустились темные тени. Но, когда я вошла, он улыбнулся, показав все зубы, и осторожным движением руки указал рядом с собой.

– Садись, пожалуйста.

Я опустилась на край кровати. Сандалии скользили по земляному полу.

– Как ты себя чувствуешь?

– Как будто меня тяжело ранили в бою, – ответил он с легкой насмешкой. Раньше он никогда со мной так не говорил. – Но лучше быть раненым, чем мертвым. Мне передали, что за это я должен поблагодарить тебя.

Мне удалось изобразить подобие скромной улыбки.

– Я всего лишь пригнала колесницу в безопасное место. Все остальное сделал ты.

– Правда? – спросил Дашаратх, и сердце у меня упало. – Видишь ли, милая жена, я не помню, чтобы бросал копье. Мне помнится другое: когда Самбарасура разбил колесо нашей колесницы, я выхватил кханду.

Он меня поймал. Я не могла возражать мужу. Но и не могла и согласиться. Голова у меня разболелась, в ней крутился какой-то панический вихрь, и я не могла собраться с мыслями, чтобы выйти в Плоскость Связи. Оставалось только отвести глаза.

– Тебе нечего сказать? – спросил Дашаратх.

– Нечего, раджа.

– То есть ты согласна, что я его убить не мог. А труп между тем налицо. Как такое может быть?

– Может быть, копье кого-то из наших воинов? – предположила я. Все тело у меня напряглось, я боролась с желанием вскочить с кровати и убежать. Если не можешь сражаться, беги, говорил Юдхаджит, но это был не бой. Дашаратх мог изгнать меня – за ложь, за неподобающее женщине поведение. За то, что пошла против воли богов, взяв в руки оружие. Примет ли отец меня обратно? Я не была уверена.

– Возможно. Хотя советники говорят, что, когда им принесли тело, в нем торчало мое копье.

Я заставила себя взглянуть на Дашаратха, готовясь принять его приговор. Но его лицо ничего не выражало. Каким-то образом эта безучастность успокоила мое сердце – ровно настолько, чтобы я смогла войти в окружающую нас магическую паутину. Наша стальная нить каким-то образом укрепилась, превратившись в канат толщиной с мускулистую руку. Только с Мантхарой у нас была более прочная связь.

– Это странно, муж мой, – сказала я наконец.

– Ты так думаешь? – спросил он. – А я нет.