Кайкейи - Вайшнави Патель

«Никогда не своди глаз со своего врага!»

Глаза я открыла в тот самый миг, когда колесо встало на место. Солдат несся на меня, держа меч наготове.

Я откатилась в сторону, и он вонзил свой клинок в землю, а я снова вскочила на место возницы. Если бы только Юдхаджит видел меня сейчас! Он бы рассмеялся и сказал, что я ловкая, как обезьяна – потому что так быстро вскарабкалась на колесницу. На миг я отвлеклась, чтобы мысленно поблагодарить брата за его слова – ведь они спасли мне жизнь. Затем пришпорила лошадей и, почти не слыша криков солдат под колесами, понеслась прочь с поля боя. Все мои мысли были только о муже.

Войска Дашаратха расступались передо мной, как топленое масло в теплый летний день. Какой-то остроглазый всадник, опередив меня, помчался назад в лагерь, чтобы подготовить людей к нашему прибытию. Путь в разбитой колеснице занял несколько драгоценных минут, и все это время мне казалось, что кровь выливается с каждым вздохом не из мужа, а из меня. Если он погиб в колеснице, которую я вела в бой, меня могут и на костер положить вместе с ним.

Я въехала в центр лагеря и не успела остановиться, как нас обступили целители.

– Он жив? – спросила я, спрыгивая на землю и не заботясь о том, кто может стать свидетелем такого неподобающего женщине поведения. Впрочем, это не имело значения: никто даже не взглянул на меня. Их трескотня сливалась в неразборчивый гул.

Я вошла в Плоскость Связи и стала разглядывать хрупкие узы, связывающие меня с этими людьми. Ниточки были тоненькие, слабые и к тому же тусклые – как будто спицы старого колеса крутились вокруг. Магия не сработает.

– Мой муж жив?!

Каждое мое слово звенело будто клинок.

Свита раджи повернулась ко мне с выражениями растерянности, презрения и ужаса на лицах. Невысокий мужчина, стоявший рядом с распростертым Дашаратхом, кивнул.

– Да, рани. Он еще дышит.

Целители вновь принялись за работу, а советники окружили меня.

– Что случилось? – требовательно спросил один из них.

– Самбарасура разбил одно колесо на нашей колеснице, и в сумятице его копье попало в цель.

От каждого из них на Плоскости Связи веяло недоверием.

– И где же сейчас Самбарасура?

Этот голос был мне знаком. Вирендра, военный министр, любимый советник Дашаратха. Он шагнул в круг. Между нами протянулась оранжевая нить, более прочная, чем у остальных, поскольку мы с ним все же были знакомы, хотя я понимала, что это мало значит.

– Мертв, – сказал я, повернувшись к Вирендре. – Раджа убил его, прежде чем потерять сознание от ран.

Лгать было легко. Как будто я всю жизнь тренировалась.

Разговоры стихли, и все уставились на меня.

– Как же ты спаслась? – спросил другой.

– Я спрыгнула с колесницы и поставила колесо на место, – ответила я. – А потом сразу же привезла раджу сюда.

Краем глаза я видела, как лекари укладывают раджу на гамак и уносят в другой шатер. Мне показалось, что его рука шевельнулась, но, наверное, просто от тряски.

– Ты? – переспросил советник, и я снова повернулась к нему. Он оглядел меня с ног до головы, совсем как Аша утром. Но если под взглядом Аши мне было спокойно, то под взглядом советника я чувствовала себя отвратительно. Его рот растянулся в еле заметной гримасе. – Как ты могла починить колесо военной колесницы?

– Я помолилась Индре, и он направил мою руку.

Еще одна ложь. Только так можно было умиротворить их: не могли же боги не помочь мне спасти их любимого раджу.

Приняв это за правду, они отвернулись и ушли следом за Дашаратхом в шатер.

Глава 11

В гибели Дашаратха была какая-то доля моей вины. В конце концов он пал жертвой другой, по-настоящему большой войны, и его смерть стала наказанием для меня. Могу сказать, что я не желала этого; напротив, даже оставив все остальные молитвы, всегда молилась за то, чтобы мой муж жил долго.

Видно, такова была его судьба.

Два дня и две ночи Дашаратх лежал в лечебном шатре, бледный и неподвижный. Лагерные лекари уверяли меня, что поставили диагноз и лечат его в соответствии с самыми полными аюрведическими рекомендациями, но все равно исход был неясен.

Я сидела у его постели, отлучаясь только для того, чтобы поесть и принять ванну. Я то и дело входила в Плоскость связи, чтобы взглянуть на наш золотой шнур – просто убедиться, что Дашаратх еще жив. «Живи, – приказывала я ему. – Очнись». Но он не откликался. Первую ночь я спала на соломенной подстилке у его кровати, а на вторую Аша сумела соорудить более удобное подобие постели.

На третий день Дашаратх приходил в себя каждые несколько часов, непонимающий и растерянный. Каждый раз я терпеливо объясняла ему, что произошло. И каждый раз он снова погружался в сон, узнав, что нанес решающий удар и что наши люди разгромили оставшиеся силы Самбарасуры.

На следующий день Дашаратх проснулся на рассвете в полном сознании. Он смог сесть, выпить воды и съесть легкий бульон. Мне хотелось, чтобы его оставили в одиночестве отдохнуть, но вскоре вокруг него уже столпились советники. Меня оттеснили в угол шатра, и я сидела там, пока один из советников не заметил мое присутствие и не заявил, что женщине здесь не место. Почему-то отважное спасение раджи не расположило их ко мне.

В унынии я пошла к лошадям. Упряжка Дашаратха осталась невредимой, а бурый жеребец, первый, с которым я познакомилась, встретил меня радостно и ткнулся в руку мягким носом. Я стала гладить его по шее и услышала, как сзади кто-то откашлялся.

– Ты хорошо справилась, – сказал Ашвасен.

Я не обернулась, чтобы не встречаться с ним взглядом.

– Раджа чуть не умер.

– Но не умер. И победа за нами. – Я ничего не сказала, и он, чуть помолчав, добавил: – Я много возниц повидал на своем веку. Ты не самая искусная из всех, кого я видел, но, несомненно, самая решительная. Вряд ли кто-то другой сумел бы довезти его живым.

При этих словах я обернулась. Конюх улыбался мне, и я почувствовала, как на глаза наворачиваются горячие слезы. Я быстро сморгнула их, пока они ни успели пролиться.

– Спасибо, – прошептала я.

– Можешь быть здесь сколько захочешь, – сказал он. – Как по мне, они очень хорошо успокаивают.

Но я не чувствовала успокоения. Гладила лошадей, а слезы так и текли по щекам, и наконец я