Кайкейи - Вайшнави Патель

спальни. Он не любил гостей по утрам, а я не хотела рисковать его благосклонностью. Потому благополучно вернулась в свои покои, села на край кровати и погладила руками прохладное шелковое покрывало.

– А, наконец-то, – раздался голос Мантхары из соседней комнаты. Я невольно вздрогнула.

– Мантхара, это ты? – окликнула я.

– Кто же еще? – ответила она, входя в мою спальню. – Когда ты не вернулась вчера вечером, я решила, что сегодня будешь сопровождать раджу Дашаратха. Я взяла на себя смелость собрать твои вещи и распорядиться, чтобы приготовили паланкин.

– Зачем?.. То есть да, конечно, – сказала я.

Не было смысла спорить с Мантхарой: не в ее власти было изменить положение вещей. В Кекайе в паланкинах носили только стариков и больных, и моему отцу было бы очень стыдно видеть меня в нем. Но здесь рани никогда не позволили бы ехать на лошади. С внезапной болью я подумала о Юдхаджите, представив, как он посмеялся бы над досадным положением, в которое я попала.

Но я прогнала эту мысль из головы и поднялась.

– Ты знаешь, когда мы отправляемся? Он мне ничего не сказал.

– Потому что тебе и не нужно ничего знать. – Мантхара положила мне руки на плечи. – Ты теперь рани. Не беспокойся о мелочах. Ты уже справилась с самым трудным: убедила раджу взять тебя с собой. Все прочее предоставь мне. Вы отправитесь в путь через несколько часов.

– А что мне делать, когда я туда приеду? Дашаратх будет сражаться. А я что, должна управлять всем в лагере?

Мантхара покачала головой.

– Этим займутся его солдаты. Ты будешь просто обеспечивать мужу комфорт.

Это звучало… чудовищно скучно. Возможно, Мантхара почувствовала мои колебания, потому что добавила:

– А ты хотела бы делать что-то еще?

Теперь, после этого вопроса, я почувствовала себя глупо.

– Я… я хочу сражаться вместе с ним. Я это умею, я не какой-то там увядший цветочек.

Вместо того чтобы посмеяться надо мной, Мантхара словно задумалась.

– Я слышала, что раджа Дашаратх с недавних пор недоволен своим возницей. Считает, что тому лишь бы удаль свою показать разными необычными маневрами, вместо того чтобы исполнять приказы.

Мантхара потихоньку создала собственный кружок слуг, в котором собирала для меня информацию, и я была благодарна за это.

– Думаешь, раджа позволит мне стать его возницей?

– Уверена, ты сумеешь его убедить.

Я закрыла глаза и на мгновение это представила. Как я стою на передке боевой колесницы, как уклоняюсь в сторону, оберегая Дашаратха от опасности, и открываю для него возможность бить по врагам. Я ведь была отличным возницей. Даже Юдхаджит так говорил, а уж он-то не был щедр на похвалу. Мы оттачивали мой дар годами тренировок. Я уже чувствовала в руках тяжелые поводья, слышал ритм катящихся по земле колес…

Мягкий стук в дверь вывел меня из задумчивости. Мантхара как раз вышла, чтобы принести что-то из моей спальни, поэтому я открыла сама.

Рани Сумитра. Я заставила себя улыбнуться и жестом пригласила ее войти.

– Как дела? – спросила она. Она не приходила ко мне несколько месяцев, но, в отличие от Каушальи, хотя бы удостаивала меня улыбки или доброго слова, когда мы встречались при дворе.

– Все хорошо, а у тебя?

Я поборола желание одернуть платье.

– Просто зашла пожелать тебе счастливого пути, – сказала она, глядя на мои ноги. Я прищурилась, удивившись, что она уже знает об этом. Она подняла на меня глаза и слабо улыбнулась.

– Нетрудно было догадаться. Это в твоем духе.

– В моем духе? – непонимающе повторила я.

Оживление немного сошло с лица Сумитры.

– Ну, я, кажется, никогда не была на севере, но судя по тому, что слышала… – Она сделала глубокий вдох, чтобы остановить поток слов, а затем начала снова: – Я хотела пожелать тебе всего доброго. В этой поездке. Очень мило с твоей стороны сопровождать Дашаратха.

– Я… спасибо, – неуверенно, с запинкой проговорила я.

– Я сама никогда не ездила с ним, – добавила она, содрогнувшись всем телом. – Для меня это слишком. Каушалья ездила раньше, но ей это показалось…

Сумитра умолкла, но я догадалась, что она хотела сказать. Ниже ее достоинства. Неженственно. Неэлегантно.

Щеки у меня вспыхнули. Я готова была дать Сумитре тычка, как когда-то братьям, или сказать что-нибудь ехидное. Но вместо этого вспомнила, как по вечерам вместе с Мантхарой тренировалась встречать гостей в Кекайе. Пусть Сумитра завуалированно оскорбляет меня, я докажу, что могу принять это с улыбкой.

– Рада быть полезной, – сказала я. – Благодарю за добрые пожелания.

Не прошло и недели, как мы добрались до полей сражений. Горы Индра нависали над нами, возвышаясь над бескрайними равнинами, поросшими желтой травой, и на фоне бледного неба выглядели грозно. Самбарасура и Дашаратх условились сразиться здесь, на равнине, одна армия против другой, и выяснить, кто сильнее. Я не видела большого смысла в таком открытом изложении намерений, но мой народ в западных царствах считали полуварварами за наши методы ведения войны, поэтому я никому не высказывала подобных соображений.

Единственной компанией в этом долгом путешествии для меня стала молодая служанка по имени Аша. У нее было веселое круглое лицо, а волосы заплетены в две толстые, смазанные маслом косы, спускавшиеся по спине. Обычно Аша прислуживала рани Каушалье, но раджа велел ей отправиться в эту поездку для меня.

Я опасалась, как бы Аша не возненавидела меня по примеру Каушальи, но, к моему удивлению, этого не случилось. Каждый вечер она укладывала мне волосы и обтирала лицо, и, как меня это ни раздражало, выглядела я лучше, чем когда-либо: ловкие пальцы Аши умели ублажать мои волосы, чтобы они лежали именно так, как надо. И ярко-зеленая плетеная тесемка между нами каждый день прирастала новыми прядями.

До ночей с Дашаратхом у меня оставались вечера, когда солдаты разбивали лагерь, а Дашаратх был занят обсуждением стратегии со своими советниками. Вспомнив наши с Юдхаджитом прогулки верхом, я пользовалась этой возможностью, чтобы ускользнуть в сумерках и навестить главного конюха.

Ашвасен был немолодым мужчиной, бывшим возницей отца Дашаратха. В его длинных каштановых волосах поблескивала седина, и, хотя двигался он неуклюже и говорил грубовато, Дашаратх считал его незаменимым.

В первый вечер я сказал ему, что просто хочу побыть немного с лошадьми.

– Они напоминают мне о доме, – сказала я и, взяв у одного из слуг щетку, принялся чистить крупного бурого жеребца.

Конюх какое-то время наблюдал за мной, скрестив руки на груди.

– Это грязная работа, – сказал он наконец.

– Она меня не пугает, – пробормотала я, и это была правда. Поглаживая одной рукой теплые лошадиные бока, а