Кайкейи - Вайшнави Патель

– Я просто задумался.

Еще несколько мгновений я смотрела на карту, стараясь в ней разобраться. В подвале библиотеки я видела похожие изображения Кекайи, но случая изучить карту Косалы мне до сих пор не выпадало. Взгляд сразу же привлекла область к востоку от реки Сарасвати, где начинались границы царства, хотя, судя по карте, эта территория была теперь малонаселенной.

Хотя брат и рассказывал мне о могуществе Косалы, и я сама имела о ней отдаленное представление как о нашем юго-восточном соседе, у меня не было ни малейшего представления о том, насколько обширно на самом деле царство моего мужа. Горы Индра проходили по диагонали через вершину Бхарата, образуя северные границы Кекайи и Косалы, которые расходились у истоков реки Сарасвати, высоко в горах. Но, помимо части гор Индра, входящей в состав Косалы, ее границы охватывали целый горный хребет на юге и еще несколько больших городов за его пределами. Я снова пробежалась взглядом по карте в некотором потрясении.

Мое внимание привлекло скопление красных отметок к северу от границ Косалы. Присмотревшись, я обнаружила пунктирные стрелки из деревень у подножия гор Индра, направленные то внутрь границ Косалы, то за ее пределы – очевидно, так обозначались набеги.

– Кто это? – спросила я, проводя кончиками пальцев по заштрихованной области. Меня тревожило, не слишком ли я тороплю события, но сдерживать себя не хотелось. У меня не было ни одного настоящего разговора с мужем с тех давних пор, как мы с ним неожиданно встретились в тронном зале.

Он приподнял бровь.

– Быстро же ты прочитала карту.

– Спасибо, – неуверенно проговорила я.

Глаза Дашаратха метнулись к моему лицу, а затем он со вздохом опустил взгляд к столу.

– Это новое царство – по крайней мере, они провозглашают себя царством. На самом деле это просто несколько деревень, объединенных военачальником Самбарасурой, который пообещал им долю богатств Косалы, если они возьмутся за оружие.

– Они нацелились на торговые пути, – заметила я.

– Да, но видишь – вот тут? – Он указал на скопление деревень у реки Ганга, и, присмотревшись, я увидела заметки: «сожжена», «тридцать убитых», «урожай погиб». – Они уже несколько раз нападали на наши крестьянские поселения, и эти набеги становятся все более свирепыми. Одно дело – грабежи, но это уже…

Он покачал головой.

На этот раз Дашаратх по-настоящему внимательно вгляделся мое лицо, и я увидела, что он теряет интерес к разговору, вспомнив, зачем я здесь.

– Не тревожься, – сказал он, обходя вокруг стола и беря меня за руку. – Об этом позаботятся.

– Хорошо, – ответила я. – Косала теперь и мой дом.

Мне хотелось добавить: «Если я могу что-то сделать…» – но нет, на этот путь лучше не ступать. В конце концов, что ему может быть от меня нужно?

Без Мантхары мне бы, пожалуй, не удалось пережить первые месяцы. В уединении своих покоев, избавившись наконец от сковывающих одежд и официальных манер, принятых при дворе, я часто чувствовала себя подавленной и могла часами лежать в постели. Мантхара терпеливо сидела рядом и за вышиванием перечисляла мне имена и должности придворных, которых, как я была уверена, мне никогда не суждено повстречать. Однажды она даже предложила поупражняться в фехтовании, как мы с ней делали когда-то. Взглянув на Плоскость Связи, я поняла, что ей самой не очень-то этого хочется, и это помогло мне осознать, как она беспокоится обо мне. Поэтому я поднялась с постели, потянулась и прошлась по комнате, а затем взяла принадлежности для фехтования и начала повторять движения ногами, которым когда-то учил меня Юдхаджит.

Но когда Мантхары не было рядом, я снова ложилась в постель, входила в Плоскость Связи и разглядывала нити, приходя в отчаяние от того, как быстро стала ни к чему не пригодной. Если и существовала еще какая-то магия, способная помочь мне стать частью этого чужого двора, то она целиком в ведении богов. Я была одна-одинешенька.

В один из таких дней Мантхара вернулась после всех своих дел во дворце раньше обычного и снова застала меня в постели. Если раньше она частенько поглядывала на меня с сочувствием, то теперь прищелкнула языком и велела:

– Вставай.

Я так удивилась, услышав в ее голосе давно забытую интонацию, что тут же повиновалась.

– Надевай свое светло-голубое сари, то самое, из Кекайи.

– Весь двор будет смеяться, – пробормотала я.

– А мы не во двор.

Тон у Мантхары был не терпящий возражений. Я оделась, заинтригованная, несмотря на тот туман, что все еще окружал меня, и двинулась за ней по коридору к небольшой двери, ведущей, очевидно, в проход для слуг, который облегчал им перемещения по дворцу. Спустившись по шаткой лестнице и пройдя по короткому лабиринту дорожек, Мантхара открыла еще одну дверь и кивнула стоявшему там стражнику. Тот лишь зевнул, едва взглянув в нашу сторону.

Мы вышли на небольшую боковую аллею по другую сторону дворцовой стены.

– Что… – начала я, обернувшись. Но Мантхара схватила меня за руку и потащила из аллеи на шумную улицу. Это было совсем не похоже на Кекайю, где ближайшие к дворцу кварталы всегда оставались малонаселенными. Здесь сразу за дворцом торговцы предлагали свои товары толпам горожан, идущим мимо по своим делам. Рука Мантхары легла мне на плечи, и она потянула паллу моего сари вверх, чтобы прикрыть мне голову.

– Придворные дамы попросили меня кое-что купить. Я, конечно, им не служу, но иногда полезно оказать любезность. Я подумала, что ты захочешь сопровождать меня. Держись рядом.

Мы отправились в путь, и у меня едва не закружилась голова, когда меня подхватил вихрь этой суеты. Улица рядом с дворцом вскоре вывела нас на большую открытую площадь. Мантхара подошла к мужчине, перед которым лежали великолепные стеклянные браслеты самых разных оттенков. Я наблюдала, как Мантхара несколько минут торгуется, а потом забирает целую коллекцию малиновых, кобальтовых, шафрановых браслетов, сверкающих в лучах солнца.

– Зачем они знатным дамам? – спросила я. Браслеты были очень милые, но не из тех, что носят придворные.

– Безделушки для детей или внуков, – сказала Мантхара. – Как они ни богаты, у них нет столько денег, чтобы позволить маленьким пальчикам ломать их драгоценные украшения.

У другого прилавка Мантхара остановилась, чтобы купить пучок душистых сушеных трав. Проворно перебрав их, она остановилась на одной, на мой взгляд, ничем не отличавшейся от остальных связке.

– А ее можно смешивать с молоком? – спросила она.

– Конечно, – бодро ответил мужчина.

– Точно? – переспросила Мантхара. – Я слышала, что люди после нее жалуются на боли в животе, а мне не хочется подвести свою госпожу.

– Да, – подтвердил