Кайкейи - Вайшнави Патель

Он был прав, и мои мысли по этому поводу пока еще не до конца уложились в голове. Но чем больше я думала о том, что успела увидеть, тем меньше понимала.

– Можно хотеть чего-то и для других. Разве это не моя обязанность как рани? Они тоже твои подданные, и они на многое способны.

Дашаратх молчал, а я не решалась взглянуть на нашу связь. Но, когда наконец взглянула, увидела, что она лишь слегка подрагивает, словно под легким дуновением ветерка.

– И для этого ты хочешь получить место в Совете.

– Я бы не стала просить тебя что-то менять из пустого каприза, необдуманно: я же знаю, что ты согласишься на это, только если убедишься, что так действительно будет лучше для твоего царства. Но в Совете я, может быть, смогу доказать тебе, что перемены пойдут на пользу нам всем. Так что да.

Я не отводила взгляда.

– Ты хочешь попросить меня об этом? В счет одного из двух даров?

– Нет, – сразу же ответила я. Я не хотела тратить такой ценный дар, едва получив его, да и нужды в этом не было. – Теперь, когда ты знаешь, что это мое заветное желание, я хочу попросить тебя об этом просто как твоя жена. Если ты считаешь, что я доказала свою состоятельность, в твоих же интересах доверять мне, советоваться со мной как с равной, разве не так?

Он смотрел на меня, и я наконец-то позволила ему увидеть настоящую Кайкейи. Никаких опущенных кротких глаз, только самый твердый кремень. Целая вечность прошла в нервном молчании, а потом Дашаратх закрыл глаза. Его губы растянулись в улыбке.

– Шесть месяцев мы женаты. Шесть месяцев! Ты сидишь в своих покоях, появляешься при дворе только по вызову, ведешь себя как застенчивая затворница. И вот какая ты на самом деле – женщина-воин, женщина, которая хочет стать советником.

Щеки у меня запылали. Едва ли он хотел меня пристыдить. И все же его слова жалили больно, совсем как нечаянные колкости Юдхаджита, памятные по моему детству.

– Прости. Я не хотела тебя обидеть.

– Нет, это ты прости. Я мало сделал для того, чтобы облегчить тебе переход к новой жизни в Айодхье: слишком был занят Самбарасурой и другими делами. Я исполню твое желание, позволю тебе войти в мой Мантри Паришад. Но взамен ты должна мне кое-что пообещать.

Я сделала глубокий вдох, прежде чем заговорить. Это помогло выиграть время и удержаться от порыва дать согласие немедленно, на любых условиях.

– О чем ты хочешь меня попросить?

– Чтобы ты начала разговаривать как следует с Каушальей и Сумитрой и надлежащим образом исполняла обязанности жены. Я готов исполнить твою необычную просьбу, но обычаями тоже пренебрегать нельзя.

Это было разумное требование, возможно, оно могло положить конец моему одиночеству. Место в совете не принесет никакой пользы, если все остальное время я буду сидеть взаперти.

– Да, раджа. Мы заключили уговор.

Он снова взял меня за руку, закрыл глаза, и его большой палец медленными кругами заскользил по моей ладони. Я накрыла его руку своей, давая понять, что теперь время отдохнуть. Он не убрал руку, и я не убирала свою, радуясь уютной тишине, пока его дыхание не стало глубже и он не погрузился в целительный сон.

Глава 12

Мы вернулись во дворец через неделю, когда Дашаратх достаточно окреп. В честь победы устроили грандиозный пир, и я сидела по правую руку от Дашаратха. Было радостно есть приготовленную во дворце еду, а еще радостнее лежать на своей постели. Я проспала полдня и проснулась с чувством, что готова приступить к той работе, которую поручил мне Дашаратх.

Сначала я отправилась к рани Сумитре. Во мне еще были свежи воспоминания о ее добрых пожеланиях, да и вид у нее не такой устрашающий, как у Каушальи: приятно округлые щеки, вечная улыбка на лице. Она охотно откликнулась на приглашение на послеобеденную трапезу в моих покоях.

Пока мы ели разноцветные молочные сладости, Сумитра рассказывала сплетни о какой-то служанке, которую якобы попросили оставить службу у Каушальи. Я кивала, но все мое внимание было сосредоточено на Плоскости Связи: нужно было проверить идею, пришедшую мне в голову в тот вечер, когда Дашаратх сделал меня возницей. Я выстраивала нашу связь, всеми силами стараясь укрепить ее, и видела, как тоненькая паутинка утолщается, превращаясь в прочную вышивальную нить. Но к тому моменту она уже опасно раскачивалась из стороны в сторону, и тогда я совсем вышла из Плоскости.

Сумитра продолжала рассказывать о каком-то шитье, которым была занята, и я решила рискнуть. Отважившись на опасный маневр, я достала вкривь и вкось сделанную работу, за которой проводила время в карете по пути на битву. Сумитра смеялась до слез, и наша связь укрепилась в десятки раз, превратившись в прочный трос, словно свитый из толстой шерсти. С помощью магии я бы такого не добилась.

Ближе к концу нашего разговора речь зашла о церемонии, которая планировалась через несколько лун. Я слушала вполуха: ведь задача рани на таких церемониях – смотреть на других и выглядеть красиво, – пока Сумитра не сказала:

– Поскольку она посвящена богине, мы, конечно, будем участвовать в ритуале.

– Что? – удивилась я. В Кекайе такого обычая совершенно точно не было. Все обряды проводили мудрецы, иногда с помощью других мужчин.

– Это нетрудно, не волнуйся. – Сумитра похлопала меня по руке, как будто меня обеспокоила сложность задачи. – Мы будем мыть статую и делать подношения. Лакшми благословила это царство процветанием.

Я никогда всерьез не задумывалась о правилах публичных ритуалов, поскольку не особенно стремилась угодить богам. Но теперь слова Сумитры непривычно поразили меня. И тут женщины тоже оттеснены на второй план – даже самые набожные.

Дальнейших слов Сумитры я почти не слышала и распрощалась с ней, уже погруженная в свои мысли.

На следующий день я впервые посетила Мантри Паришад.

Никто не удивился моему появлению – наверное, Дашаратх предупредил их, – но я заметила, что несколько человек бросали на меня взгляды, когда думали, что я не смотрю. На Плоскости мои связи с большинством из них были какими-то неосязаемыми обрывками. Однако Вирендра, несмотря на всю свою суровость, кажется, питал ко мне уважение, так же как и министр финансов. Эти двое, а также религиозный советник Манав – пожилой мужчина, с которым у меня никакой связи не было, – составляли внутренний совет Дашаратха.

Я сосредоточилась на укреплении немногих имеющихся связей, но