Кайкейи - Вайшнави Патель

Сняв вторую серьгу и шелковый платок, я легла поверх одеяла. Эти вопросы продолжали крутиться у меня в голове.

Стук в дверь разбудил меня. Со сна я подумала, уж не вернулась ли Каушалья, чтобы продолжить допрос? Но, когда открыла дверь, увидела Ашу, переминающуюся с ноги на ногу.

– Рани! – воскликнула она, сияя. – Рани Каушалья послала меня к тебе. Она подумала, что тебе будет приятно иметь еще одну служанку.

В голове у меня сразу пронеслись все возможные дурные истолкования. Может, Аша – шпионка, которая будет обо всем докладывать Каушалье. Или же Каушалья использовала эту возможность, чтобы избавиться от Аши за какую-то ее мнимую провинность.

Словно почувствовав мои колебания, Аша добавила:

– Она просила передать, что это подарок и что, если ты не захочешь, чтобы я тебе служила, она с радостью примет меня обратно. Сказала, что сестры должны делиться всем.

Сестры! Я не могла отделаться от ощущения тепла, овеявшего меня при этих ее словах.

– Она так сказала? – переспросила я, не в силах поверить.

– Да, госпожа.

Я улыбнулась, и все тело у меня ослабело от облегчения. Мои перспективы в Айодхье стремительно улучшались.

– Входи, пожалуйста.

На следующее утро на рассвете я стояла у входа в сад и наполняла легкие свежим утренним воздухом, наслаждаясь прохладой, которая напоминала о доме.

Когда же выйдут Сумитра и Каушалья? Я не спросила, в какое время они обычно встречаются.

С каждой минутой я все больше сомневалась – не была ли это уловка Каушальи, чтобы унизить меня, показать мою беспомощность? Уверенность, которую я ощутила вчера, увидев Ашу у своей двери, быстро рассеялась.

В ожидании я несколько раз проверила Плоскость Связи, в который раз радуясь, что у меня здесь еще так мало настоящих связей с людьми. Это облегчало поиски Каушальи. Наша нить была все такой же – черной, блестящей. Я нашла свои связи с Дашаратхом, Мантхарой и Ашей, которые теперь поддерживали меня в Айодхье со всех сторон. Я нечасто выходила в Плоскость Связи, когда рядом не было никого, на ком можно сосредоточиться, и теперь какое-то время поиграла с ней, пытаясь определить, с кем меня связывают более тонкие узы в этой путанице нитей.

Простояв у входа целый час, я наконец сдалась и медленно побрела к своим покоям. Не в силах думать ни о чем, кроме своего позора, свернула за угол и столкнулась с женщинами, которых ждала.

– Куда же ты? – спросила Каушалья из-за спины Сумитры, пока я пыталась сохранить самообладание.

– Я думала, что разминулась с вами, – нашла я объяснение, надеясь, что это достаточно правдоподобный ответ.

Обе женщины были одеты в легкие куртасы и простые сандалии. По сравнению с ними я показалась себе ужасно разряженной. Мантхара предлагала что-то менее официальное, но я заявила, что знаю лучше, и надела замысловатую юбку из зеленой гхагры цвета мяты. Жесткий шелк тяжело облеплял ноги, а вышитый подол волочился по земле, стоило мне о нем забыть.

Каушалья прошла мимо меня ко входу в сад и жестом указала на солнечные часы в центре двора.

– Если будешь приходить к тому времени, когда тень здесь, не опоздаешь, – сказала она, указывая на отметку, которую тень прошла всего несколько минут назад.

Сумитра улыбнулась мне, направляясь в сад.

– Я так рада, что ты сегодня смогла выйти погулять с нами.

Мы бродили по петляющим дорожкам: я слева, Сумитра посередине, Каушалья справа. Я бывала здесь всего раз или два, несколько месяцев назад, когда только приехала. Тогда многие цветы еще не распустились, и стены сплошной одинаковой зелени казались непроходимым лабиринтом, что и отпугнуло меня.

Теперь же, гуляя среди шелковистых цветов: голубых, фиолетовых, красных, – я почти наслаждалась и окружающими видами, и компанией. Жасмин благоухал в воздухе легкой сладостью, а жужжание насекомых служило приятным аккомпанементом к разговору. Я успела заметить, что в дворцовом саду Айодхьи очень мало птиц. Но их щебет всегда напоминал мне об отце и изгнанной матери, так что, возможно, это было скрытое благословение.

– Кайкейи была там, когда это случилось, – сказала вдруг Каушалья, вырвав меня из задумчивости. – Она не только сопровождала Дашаратха в лагерь, но и вела его колесницу в бой.

– Что?!

Сумитра остановилась и схватила меня за запястье.

Я вяло попыталась отдернуть руку, но потом поняла, что это было бы невежливо. В конце концов я рассказывала о своей поездке в военный лагерь довольно скомкано, надеясь избежать любых упоминаний о своем не подобающем женщине поведении.

– Это правда?

– Да, – ответила я, чувствуя себя весьма неловко от такого внимания. «Не красней», – приказала я себе, как будто это могло чем-то помочь. Я чувствовала, как пылают щеки.

– Дашаратх сам мне сказал, – добавила Каушалья. – И заметил, что в тот день ты была храбрее всех на поле боя. Что ты спасла ему жизнь.

Я еще больше покраснела от этой похвалы, ненавидя свое лицо за то, что оно так легко выдает меня. Дашаратх сдержал свое слово. Он скрыл правду от внешнего мира, но так или иначе отдал мне должное.

– Когда его ранили, я отвезла его в безопасное место. И только.

– И только? – повторила Сумитра. – Это настоящий подвиг! Почему ты не рассказала нам?

– Любой сделал бы то же самое.

Каушалья фыркнула.

– Ни одна из нас не смогла бы проехать на колеснице даже по большой дороге, не говоря уже о поле боя.

– Меня направляли боги, – солгала я.

– Все равно. Боги не помогают недостойным. Они не могут вдохнуть талант туда, где его нет.

Сумитра обняла меня.

Не ожидая такого, я на мгновение напряглась, но затем заставила себя расслабиться и обняла ее в ответ. Это объятие было искренним.

– Спасибо, – сказала я с улыбкой.

Мы продолжили нашу прогулку. Я пыталась придумать, какую бы новую тему затронуть, когда Каушалья заговорила снова.

– Может, именно поэтому ты себя так скованно чувствуешь среди женщин, когда речь идет о нашей работе, – сказала она. – Тебя растили мужчины и учили мужским делам.

Я хотела было поправить ее, сказать, что мужчины, среди которых я воспитывалась, никогда не считали меня равной себе, но сдержалась.

– Может быть, – согласилась я. – Может быть.

Мы обошли сад кругом. А когда опять приблизились к солнечным часам, Сумитра попросила позволения вернуться в свои покои и подготовиться к предстоящему дню. Я хотела сделать то же самое, но дружба с Каушальей могла значительно улучшить мою жизнь в Айодхье. С другой стороны, ее враждебность могла сделать эту жизнь невыносимой.

Поэтому я целую вечность молча смотрела,