Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

— Твой драгоценный Константин от дворца бы камня на камне не оставил, если бы я не дала вам увидится, — королева-мать хмыкнула и уж больно резко для старой женщины сдёрнула с меня одеяло. — А теперь марш в ванную!

Я с довольной улыбкой и пробивающимся изнутри хихиканьем буквально спрыгнула с кровати и скрылась в ванной, где меня уже ждала приготовленная горячая ванная, множество полотенец и разнообразных баночек. Стойко пахло чем-то цветочным, пряным, от чего кружилась голова. Едва я успела скинуть ночную сорочку, как тут же показались три служанки, которых даже не захотелось прогонять. Самостоятельность в мытье — это прекрасно. Но не в такой день. Они вооружились щётками, мылом и губками, и принялись меня мыть до скрипа и лёгкого запаха персикового цвета от волос, до розовой от трения кожи. На волосы наносили маски, смывали их. После ванной на тело нанесли пахнущий миндалём крем.

Когда вернулась, распаренная, лёгкая, в простой ночной сорочке, но при этом томная от жара, комната была полна людей. По меньшей мере дюжина людей была.

Фрейлины, служанки и горничные суетились вокруг, даже двери комнаты были настежь отворены, чтобы не открывать их каждые десять секунд. И посреди всего этого хаоса стояла и отдавала команды Карина, Августина же с видом мудрёной матроны устроилась в кресле с чашкой чая и просто наблюдала за всем этим.

— Леди! — подруга улыбнулась при моём виде и указала на пуф рядом с зеркалом. — Пришло время превращать Вас в невесту!

— Вверяю себя в Ваши руки, девушки, — спокойно ответила я, присаживаясь на пуф.

Началось настоящее волшебство. Волосы тщательно и с поразительной скоростью стали вычёсывать, укладывать в локоны с помощью горячих щипцов, неизвестных мне неожиданно приятно пахнущих средств закрепляя их. Ловкие руки фрейлин плели косы, стараясь «убрать» излишнюю густоту волос. Служанки подавали шпильки, баночки и нагревали щипцы заново, когда того требовалось. Причёску мне делали собранную и низкую, чтобы ничего не мешало закрепить фату и тиару.

— Закройте глаза, леди, — попросила одна из фрейлин, подходя ко мне с кисточкой и пудрой.

— Не переборщите, — строго сказала Карина. — Только лёгкий макияж. Леди не должна выглядеть как куртизанка.

Фрейлина едва ли касалась кисточками моих щёк, лба, глаз и губ, нанося макияж. Я не хотела какой-то плотный тон, предпочитая естественность. Когда она закончила, мне наконец удалось увидеть себя в зеркало. Ресницы подвели, нанесли лёгкие серебристые тени, едва заметные на веках, на щеках лёгкие румяна, а на губах лишь тёмно-розовая помада, которая лишь слегка подчеркнула естественный цвет.

Мадам Кларисса появилась вместе со своими помощницами аккурат к тому моменту, когда девушки закончили наводить порядок на моей голове. Сложная конструкция из локонов была собрана в низкий пучок. К ночи скорее всего самые непослушные мелкие пряди выбьются из неё, но меня уже мало что будет волновать к этому времени. Кроме разве что сна.

Кутюрье с восторгом застыла, глядя на меня, в её глазах я заметила норовившие покатиться по щекам слёзы. Но она собралась с духом и подошла ко мне, присев в реверансе.

— Леди, я привезла Ваше платье, — сообщила мадам.

Одна из помощниц открыла чехол, освобождая из плена платье. Среди собравшихся девушек послышалась волна восхищённых вздохов и восклицаний. Оно и правда было прекрасно. Настолько, насколько вообще может быть прекрасным то, что создавалось с любовью к своему делу.

Меня принялись одевать. Шёлковая сорочка без рукавов или бретелей скрыла фигуру до колена, нежёсткий корсет затянули несильно, я могла свободно в нём дышать. Он послужил хорошее поддержкой для груди и заставил выпрямить спину, а на ноги надели чулки. Лёгкий кринолин, несколько нижних юбок. И лишь после мадам Кларисса с поддержкой помощниц и фрейлин помогли мне надеть платье. Пока остальные поправляли юбку и рукава, кутюрье принялась самолично застёгивать каждую жемчужную пуговку на спине, от самого низа вверх, к затылку.

Когда всё было застёгнуто и оправлено, мадам Кларисса отошла, позволив наконец самым важным людям надеть самое важное — тиару. Карина поднесла футляр с ней, а Августина бережно взяла тиару и аккуратно, стараясь не повредить её и причёску, надела на мою голову, мне пришлось ради этого слегка присесть. Я увидела, как лёгкая улыбка тронула губы королевы-матери.

Следом были надеты серьги, те самые, что мне подарили король с королевой. Руки до запястья прикрыли тонкими шёлковыми перчатками. На правую руку надели помолвочные браслет и кольцо, левую оставили свободной, туда положено будет надеть обручальное кольцо. Духи, подаренные принцем, создали тонкий, невесомый шлейф цветочного запаха, как раз то, что так необходимо. Я не разбирала ноты, но аромат был лёгким, не режущим нюх. Кажется, там были цветки апельсина и персика, но не была уверена.

— Фату несите! — строго приказала подруга.

Четыре служанки бережно, на вытянутых руках в перчатках поднесли фату, тонкую как паутина. Августина точным движением закрепила её сзади с помощью гребня. Тонкая ткань осталась позади. Перед выходом отец должен перекинуть короткую часть фаты вперёд, закрывая меня от всего мира.

Кто-то притащил большое зеркало, чтобы я могла на себя наконец увидеть и при необходимости внести правки. Но стоило мне себя увидеть, как тут же застыла, глядя на ту, которой никогда не была — невестой в день своей свадьбы. В горле застрял комок слёз, хотелось расплакаться, но стойко сдержалась. Я услышала всхлип со стороны мадам Клариссы. Её поспешили увести под восторженные возгласы о величайшем дне в её жизни. Это вызвало сдержанный смех у присутствующих.

— Ты прекрасна, девочка моя… — проговорила королева-мать, и я увидела в отражении блеснувшие на её щеках слёзы.

— Ваше Величество…

— Оставьте нас, — сухо произнесла Карина, поняв, что нам троим нужно время, хоть немного.

Фрейлины, служанки и горничные покорно похватали вещи и вышли из комнаты, затворив за собой двери. В комнате ненадолго повисла тишина. Я нежно обняла Августину, насколько это было возможно в моём объёмном наряде. Она не содрогалась в рыданиях, нет. Просто плакала, тихо, без надрыва. Королева-мать отстранилась и взяла моё лицо в свои ладони.

— Девочка моя, — она говорила чуть упавшим голосом. — Будь счастлива. Прости меня, дуру старую, что раньше не настояла на разрыве этой помолвки.

— Вы не виноваты, Ваше Величество, — ответила ей я с улыбкой. — Вы не ответственны за то, что творил другой человек, — и тут же хмыкнула. — Интересно, как