Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

с родителями; господина Хакима Аль-Малика с супругой, которая искренне улыбалась; послов Йерина и Элиазара с жёнами, обсуждающие какие-то дела, и ещё многих и многих.

— Как ты смотришь на то, чтобы мы назвали дочь Августиной? — шёпотом спросил меня Константин, когда мы почти подошли к выходу из церкви.

— Что? — ошарашенно прошептала я, удивлённо взглянув на него. — Ты уверен, что у нас будет хоть одна дочь?

— Я этого хочу, значит так и будет, — с улыбкой Чеширского кота ответил он.

— Это не так работает! — прошипела в ответ, но потом сменила гнев на милость и улыбнулась, хотя щёки мои явно пылали. — Но… Я не против.

Ступени собора были залиты солнцем, которое немного слепило глаза. Огромная толпа собравшихся на площади людей закричала, зааплодировала, начала бросать вверх цветы. Люди стояли на мостовой, на крышах ближайших домов, даже на деревьях и свешивались из окон.

— Да здравствует император!

— Да здравствует императрица!

— Счастья вам! Детей!

Я смотрела на собравшихся с счастливым замиранием сердца и не верила, что всё это для меня, для нас. Что люди разделяют этот день с нами. Я принялась, как положено, с лёгкой улыбкой махать людям, пока… Константин мягко положил руку мне на талию и притянул к себе. Я повернула голову в его сторону и улыбнулась, глядя на хитрое выражение лица мужа. Хитрый чёрт! Поцелуй обычно не показывают на ступенях собора, да и в целом его не показывают. Но… Я потянулась к нему, и наши губы наконец-то встретились. Это не был целомудренный короткий поцелуй, как все могли ожидать. Он целовал меня крепко, страстно, прижимая меня к себе и заставив тихо охнуть. Так не целуют просто невесту, так целуют любимую женщину.

Толпа взорвалась, крича «ура!». Люди свистели, плакали, выкрикивали пожелания всего самого лучшего. Константин отпустил меня с явным разочарованием, но уже было пора, к собору подъехало ландо, запряжённое четвёркой белых лошадей, которые нетерпеливо фыркали и били копытами. Им явно не нравился шум, скорее всего он даже их пугал.

Лакей открыл дверцу, позволяя Константину первым сесть в ландо. Я, чтобы было удобно, отдала букет ему и, аккуратно придерживая юбку с помощью протянутой ладони лакея, неспешно забралась следом. Карина помогла мне со шлейфом, сёстры бережно уложили у моих ног фату, а букет снова оказался у меня. Я заметила на глазах у подруги слёзы. Она протянула ладонь и мягко сжала мою, прошептав короткое «Поздравляю».

Ландо двинулось по шумным улицам города. Я видела, как люди уже готовились праздновать по-другому, с алкоголем, едой, танцами и плясками до утра. Лира верно сказала, что отмечать будет вся страна, не иначе.

— Я — теперь твоя ответственность, — с улыбкой произнесла я, смотря на людей и приветствуя их.

— Что ты имеешь в виду? — спросил немного удивлённо Константин.

— Раз уж забрал меня у святой обители, то теперь неси полную ответственность. До конца жизни, — хитро пропела, наблюдая, как у него меняется лицо от полного удивления к серьёзному со смешинками в глазах.

— Дорогая моя супруга, — он взял мою ладонь и мягко поцеловал её тыльную сторону. — Я взял на себя ответственность в тот миг, когда только решил жениться на тебе.

Ландо свернуло с главной улицы, делая небольшой, но такой необходимый крюк в нашем пути следования. Константин нахмурился, он не знал о нашем маршруте, я не сказала ему заранее.

— Мы остановимся на площади Памяти, — произнесла я, мягко касаясь его ладони.

Муж лишь кивнул. Доверился, не стал спрашивать.

Площадь Памяти открылась неожиданно — широкая, круглая, вымощенная тёмно-серой, почти чёрной брусчаткой, с высоким гранитным обелиском в самом центре. Памятник жертвам Великой войны, воздвигнутый в первые пять лет после её окончания. Тысячи имён мужчин и женщин, ставшими её жертвами. Целые семьи погибали, исчезали рода, безутешные вдовы и беспризорные сироты заполняли улицы городов. И мой дедушка, Густав Хайфилд, который ценой здоровья спас короля.

Ландо остановилось.

Константин вышел первым под полную тишину окружающих площадь людей. Свадебные кортежи не останавливаются. Никогда. Но тут я не могла не остановиться. Муж протянул мне руку, помогая спуститься. Каблуки звонко застучали по брусчатке, а платье и фата тянулись шлейфом. Благодаря тому, что вокруг площади росли могучие деревья, посаженные ещё тогда, ветра не было, отчего тишина казалась осязаемой, густой.

Мы медленно подошли к памятнику. Константин ничего не спрашивал. Кажется, он всё понял. Я присела перед обелиском, платье разошлось кругом около меня, делая большим белым пятном на фоне темноты площади. Осторожно вытащила шпильку, держащую букет в портбукете. Оставлять этот шедевр ювелирного искусства я не собиралась, поэтому аккуратно его забрала, а сами цветы положила у подножия обелиска.

— Спасибо вам всем за вашу жертву, — произнесла я шёпотом. — Покойтесь с миром. И да пребудет он вечно с нами.

Рядом щёлкнули каблуки. Константин встал по стойке «смирно», приложив руку к груди, ведь голова у него была не прикрыта. Потом склонил голову в лёгком поклоне, отдавая тем самым честь погибшим.

Люди восхищённо затрепетали, послышались вздохи и всхлипы. Кто-то в толпе даже затянул старую солдатскую песню, которую тут же подхватили остальные. Некоторые нам аплодировали.

— Ты знала, что Ричард развязал войну после твоей гибели?.. — тихо спросил он.

Я посмотрела на мужа в лёгком шоке. Откуда он знает о войне?.. Ему рассказала Элиза? Или откуда он вообще об этом знает?..

— Нет, — честно и также тихо ответила я. — В романе Ричард не развязывал войны. И ты не умирал.

— Откуда ты знаешь?.. — удивлённо спросил Константин.

— Элиза рассказала, — уклончиво ответила и повела его обратно к ландо. — А ты?

— Лиос, — ответил он и мягко приобнял меня. — Но этого не случится уже никогда.

Мы сели обратно, и ландо тронулось. Народ снова закричал и засвистел. Я махала рукой, улыбаясь. Константин тоже приветствовал людей, но при этом мы всё равно держались за руки. Я поняла важное. Вся наша жизнь — огромное стечение обстоятельств и переплетений судеб, которое по итогу привело к этой точке. И теперь было интересно, куда она поведёт нас дальше?..

* * *

Обед тянулся