Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

Вальс закончился быстро, оставив нас стоять держащимися за руки. Дыхание сбилось, сердце колотилось, но мы оба улыбались как дураки.

— Дитя моё, — обратилась ко мне Августина достаточно громко, заставив обернуться к ней. — В суматохе этого прекрасного дня, я совсем забыла передать тебе личный дар из моей сокровищницы. Он хранится в моих покоях. Пойдём со мной, это не займёт много времени.

— Возвращайся как можно скорее.

Константин совсем невесомо поцеловал меня в лоб и отпустил, позволив уйти за прямой фигурой королевы-матери. Я поняла, что что-то не так, когда, едва за нами закрылись двери бального зала, она направилась не в сторону её дворца, а в совсем другую сторону, но почти сразу всё поняла. Перерыв между первым и вторым танцем большой, как раз хватит на то, чтобы навестить Ричарда.

— Имельда договорилась с начальником охраны, — произнесла Августина. — Сегодня на страже стоят проверенные и умеющие молчать люди.

Мы подошли ко входу в подземелье у дальней башни дворца. Угрюмые стражники при виде нас приосанились и даже улыбнулись. Один из них отворил передо мной дверь с лестницей, ведущей в подвал.

— Он на первом этаже подземелья, — спокойно объяснил один из них. — Там сухо и светло, его камеру не пропустите.

— Благодарю, — ответила я с лёгкой улыбкой.

— У тебя тридцать минут на всё, девочка моя, — строго сказала королева-мать, получив в ответ мой кивок.

Одной рукой я придерживала юбки платья, а второй опиралась на стену, стараясь не упасть на узких ступенях из-за своих каблуков. Стражник был прав, даже сыростью не пахло, должно быть в камерах для аристократов было сухо. Когда дошла до последней ступеньки, мои каблуки шумно цокнули по полу, разнося эхо в тюремном полумраке.

— Кто там? — раздался до ужаса знакомый, ужасно охрипший голос. — Что там за шум наверху? Что за празднования?

Я не ответила, замерев на секунду. Неужели он и правда всё слышал? Я, находясь здесь, ничего не могла услышать. Но всё же подошла ближе, всё ещё оставаясь в тени его зрения.

— Отмечают свадьбу императора, — спокойно ответила ему, чувствуя приятную удовлетворённость. — Женился император Элиазара, Константин.

— Амелия?.. — спустя непродолжительное молчание спросил он неуверенно, а потом добавил с усмешкой: — Не ожидал тебя тут. Кто невеста?

Я сделала шаг вперёд. Ещё один.

Платье шуршало, а бриллианты на моей голове и руках сияли от огня от каждого движения. Я встала перед его решёткой и замерла с вежливой, ничего не выражающей улыбкой. И смотрела на то, как на его осунувшемся бледном лице с синяками под глазами и свежей раной на губе и скуле меняется целый спектр эмоций: от неверия до гнева, от восхищения до презрения. Некогда первый красавец королевства превратился в тень себя прошлого.

— Здравствуй, Ричард.

Он смотрел на меня долго, потом его губы искривились в одновременно горькой и злой усмешкой.

— Значит, невеста ты… Прекрасно выглядишь, — произнёс он. — Ты вышла за него ради короны? Настолько на трон захотелось?

Я рассмеялась. Искренне, звонко и громко, чувствуя, как мне стало моментально легче. Мне не нужен был трон, это точно!

— Я вышла замуж по большой любви, — ответила я, отсмеявшись, но всё ещё улыбаясь. — Если ты, конечно, знаешь такое слово.

— Знаю, — буркнул Ричард.

Я присела на корточки, платье красиво разложилось по полу, смотрясь инородно в коридорах тюрьмы. Лицо бывшего принца украшал синяк на скуле, а на руках были ссадины, сидел он на нарах почти не сгибаясь, ему явно сломали рёбра.

— Знаешь, — начала я чуть мечтательным тоном. — Я иногда думала, что было бы, если бы ты не предпочёл свои дрянные привычки мне.

Ричард весь насторожился, напрягся, но слушал. Кажется, впервые в жизни.

— Если бы десять лет назад ты послушался родителей, — продолжила я уже тише. — Женился бы на мне, у нас уже были бы дети. Не один, возможно два, три или даже четыре, в зависимости от того, насколько бы хватило у меня терпения. Тебя бы не было, конечно. Я не стала бы терпеть тебя до конца своей жизни, и конец твой наступил бы быстро.

— Ты сука! — взорвался он, но тут же охнул от боли в рёбрах.

— Ох, сломаны? — с притворной заботой спросила. — Зато теперь ты знаешь, насколько это больно. Избил тебя явно не мой муж или Макс, это было давно. Так кто же?.. Неужели стража себе это позволяет?

Ричард недовольно пыхтел, но молчал. Ему нечего было сказать, но я и так всё понимала.

— Впрочем, меня это не касается, — я спокойно улыбнулась ему, понимая, что незачем его теперь боятся или «заботиться» о нём. — Тебя всё равно ждёт каторга на севере. И ты сам себя привёл к этому, Ричард. Ты предпочёл наркотики и алкоголь, спускал деньги на проституток, плодил бастардов и совершал убийства.

— Я этого не делал! — прошипел Ричард. — Меня оклеветали!

— Ты уверен? — я слегка наклонила голову на бок. — Ричард, ты помнишь тот вечер, когда пытался меня изнасиловать или был настолько пьян?

— Не было такого!.. — уже более неуверенным голосом ответил он.

— Ты впервые за десять лет чист, — утвердила, а не спросила. — Ломка, должно быть, была самым ужасным, что ты испытал за все эти года. Надеюсь, память к тебе вернётся. А теперь будь добр принять своё наказание, хоть даже и не помнишь, что и когда сотворил.

Я уже поднялась и собиралась уйти, как услышала голос Ричарда, такой тихий, что казался каким-то потусторонним:

— Ты всегда была моей.

— Что-о-о? — с тихим смешком спросила, посмотрев на него как на дурака. — Я никогда не была твоей, Ричард! Ни раньше, ни сейчас, ни даже все те семнадцать смертей, что пережила! Ни-ко-гда!

Я бодро развернулась и поспешила покинуть тюрьму. Но возле самой лестницы обернулась и громко произнесла:

— Прощай, Ричард.

Я поспешила вернуться наверх. На балу меня ещё ждут люди, незачем тут задерживаться. Августина встретила меня с облегчённой улыбкой. Теперь я официально свободна даже от малейших призраков прошлого. Теперь осталось лишь выдержать бал и добраться до кровати, желательно самостоятельно.

Перед самим залом Августине, а заодно и мне, сообщили, что Роза очень сильно устала и покинула бал.

* * *