Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

но мне пришлось мягко остановить его. Не сейчас. Сейчас моя очередь. Я нависла над ним с улыбкой, опираясь на его плечи, и начала целовать. Медленно, со вкусом, растягивая удовольствие. В губы, скользнули по щеке, по шее, по ключице, задерживаясь на каждом участке кожи, наслаждаясь его запахом и чуть солоноватым привкусом кожи. Я оставила лёгкий засос на ключице, слегка укусив напоследок кожу. Я почувствовала, как дыхание мужа сбилось, а сам он смотрел на меня с чётким понятным желанием в глазах с расширенными зрачками. Его ладони легли мне на бёдра и чуть сжали их.

— Я скучала по тебе… — с придыханием шептала я между поцелуями. — По твоему запаху, по голосу, по тому, как ты дышишь и смотришь на меня.

Мои руки спускались по плечам, ласково обводя каждую мышцу, чуть царапая кожу. Я знала, что слишком сильно его дразню, но пальцы спускались всё ниже, по груди и животу, вызывая табун мурашек. Губы нашли его соски и мягко поцеловали их, вызвав судорожный вздох. А жар, который я чувствовала своим бедром, говорил о том, что делаю всё правильно.

— Но теперь ты мой… — с гордостью прошептала я. — Навсегда…

Мои пальцы скользнули по его животу, по напрягшимся тут же мышцам и коснулись его разгорячённого члена. Твёрдого, уже готового. Я обхватила его пальцами, и Константин судорожно выдохнула, тихо, сдавленно, прикрыв глаза.

— Амелия…

— Тс-с…

Его руки сжали мои бёдра ещё сильнее. Я начала медленно, но уверенно двигать рукой по всей длине члена, чуть сжимая, проводя большим пальцем по сочащейся головке. Константин вздрагивал от каждого моего прикосновения, его дыхание стало рваным. Я знала, что делаю, как коснуться, как надавить, как заставить стонать.

Но муж не остался в стороне. Его рука скользнула между моих ног, и пальцы коснулись меня, уже влажной и готовой. Он ласкал меня, дразня, заставив застонать от удовольствия. Мне пришлось схватить его за запястье и мягко убрать руку.

— Амелия… — прошептал Константин. — Ты у меня такая красивая…

Я не выдержала. Мои губы его накрыли в призывном поцелуе, пока сама наконец села на него сверху. Я чувствовала, как его член нетерпеливо дёргается, почувствовав жар и влагу моего входа. Слегка приподняв бёдра и помогая себе руками, направила его в себя. Внутри всё сжалось от сладкого удовольствия, а, когда я опустилась полностью, то не сдержала громкого, протяжного стона. Это было так полно и хорошо. Мне даже казалось, что я забыла, какого это быть такой наполненной.

— Так хорошо… — только и смогла вымолвить я.

Константин не дал себя уложить и сел, глядя на меня как голодный кот на сметану. Его руки попытались наконец заставить меня двигаться, направить, но я начала двигаться сама, медленно, намеренно дразня его. Я сама решала, под каким углом и на какую глубину он входил в меня, когда и как опускаться и подниматься. Растягивала удовольствие, медленно опускаясь и поднимаясь, оставляя внутри лишь чувствительную головку. Или, наоборот, ускорялась, двигаясь сбито и рвано. Муж стойко это терпел, довольно закусив губу и шипя от нетерпения, пальцы сжимали мои бёдра.

Я видела по его лицу, что скоро он перетянет инициативу на себя. Константин любил контроль, даже в постели. Он перевернул меня резко, но мягко. Короткий счастливый визг и смех вырвались из моего горла, но следом его заменил протяжный, громкий стон. Прохладные простыни под спиной, горячее, нетерпеливое и любящее тело надо мной…

— Теперь моя очередь, — прошептал Константин.

Он начал двигаться быстро, уверенно, но не грубо. Мой тело выгибалось навстречу, а пальцы впились в плечи, оставляя следы, а ноги обвили его талию. Каждый толчок был точным, наполненным нетерпением и лёгкой грубостью, но без боли, нет. Напротив, мне было так хорошо, что волна оргазма пришла ко мне почти сразу, заставив почти закричать, а по телу прошла мелкая дрожь.

Но… Константин остановился лишь на мгновение и с довольной улыбкой продолжил двигаться. Он целовал меня, шептал, что любит меня, но для меня это был лишь шум. Я чувствовала, как четвёртый оргазм за утро приближался. То, что он со мной делал, не было похоже ни на что из того, что было раньше. И мне это нравилось ещё больше.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем меня снова накрыла волна. Я уже не кричала, лишь сдавленно осипшим голосом простонала. На этот раз Константин последовал за мной, прижимаясь всем телом.

Мы замерли, тяжело дыша и глядя друг на друга с абсолютно счастливыми, но одновременно с этим уставшими улыбками. Он прижался лбом к моему, и я почувствовала его дыхание на своих губах. Мы бы и лежали так и дальше, сплетённые, довольные, если бы откуда-то сбоку не раздалось тихое:

— Ох!..

Сдавленный, испуганный звук, заставивший нас замереть и повернуть в его сторону головы. Сердце ухнуло вниз. И я поняла, что мы так увлеклись друг другом, что забыли самое важное! Свидетели консумации!

У дверей стояли пятеро. Первосвященник Элигий притворился ветошью и просто смотрел на расписанный потолок с абсолютно алыми ушами. Скрывающий взгляд, но не багровую шею маркиз Ливингфорд смотрел куда-то в стену. Маркиз Нилон, посол Элиазара, готов был явно тут же умереть от остановки сердца, лишь бы не видеть то, что он видел. Дама из числа, кажется, приближённых к королеве Изабелле прятала лицо и глаза за веером, но её пунцового цвета лоб выдавал смущение. И Карина… она тоже была красная, но уже по совершенно другой причине — она едва сдерживала рвущийся наружу смех. Как и положено: священник и по мужчине и женщине от каждого двора или семьи.

Когда первый шок прошёл, я взвизгнула, как и положено приличной женщине, и попыталась спрятаться, но Константин был быстрее. Он накрыл меня собой, от плеч до колен, закрывая от чужих глаз. Я чувствовала исходящее от него напряжение, но всё же выглянула из-за его плеча.

— В-ваши В-величества… — пролепетал Элигий, начав заикаться. — П-просим п-прощения за в-вторжение… М-мы п-пришли…

— Удостоверится, что брак консумирован? — закончил за него Константин абсолютно ледяным тоном. — Как видите, довольно наглядно.

— К-конечно… — произнёс Первосвященник, уже начав пятится к двери. — А-абсолютно т-точно…

А дальше всё было как в каком-нибудь фильме, ведь все