Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

свидетели (кроме разве что Карины), бросились, толкаясь локтями, к дверям, по итогу из них вывалившись, и убежали, сверкая пятками. Карина задержалась на секунду и, встретившись со мной взглядами, всё же не сдержалась и фыркнула от смеха. В конце концов и она выбежала, сотрясаясь от хохота.

Дверь закрылась.

Мы остались одни. И из моей груди вырвался безудержный смех. Слёзы покатились по щекам, а я всё смеялась.

— Что смешного? — произнёс Константин удивлённо. — Они нас застали.

— Это и смешно! — выдала между всхлипами от смеха я. — Теперь никто не скажет, что ты импотент!

Муж напряжённо замер, а после перекатился с меня и посмотрел уже серьёзно. Я почти прекратила смеяться, лишь хихикала.

— Кто тебе рассказал этот глупый и необоснованный слух? — на его вопрос мне оставалось лишь улыбнуться. — Карина?

— Я своих информаторов не сдаю!

Константин уже собрался с коварным выражением лица начать меня пытать щекоткой, ведь занёс для этого пальцы, как вдруг снаружи послышался смех на три разных голоса. Кашляющий, старческий смех Августины, граничащий на грани визга Карины и безудержный басовитый хохот Диего.

— Я убью их!.. — чуть зло прошипел муж, но я тут же мягко положила ему руку на грудь.

— Не убьёшь, — заверила его спокойным, но уверенным тоном. — Августина сделала всё верно.

— Что ты имеешь в виду?.. — немного не понимая, спросил он. — И почему ты уверена, что это её рук дело?

— Не сомневаюсь, что она была не одна в своём плане, но… — я немного смущённо улыбнулась. — Свидетели искали бы кровь на простыне, как и положено. А у нас…

— У нас её не было, — продолжил мои слова Константин, заметно успокоившись и даже улыбнувшись. — Ни в первую, ни в последующие ночи.

— Именно! Поэтому такой скандал — прекрасный выход из положения. Кровь никто не будет искать, а в законности брака никто не усомнится.

Он сгрёб меня в свои объятия, заставляя улыбаться и позволяя почти лечь на него. Мы ещё недолго так лежали в тишине, слыша приглушённые разговоры за дверью, поющих за окнами птиц, снующих туда-сюда слуг и даже (я готова была поклясться, что они были) песни запоздалых отмечающих.

— Нужно вставать, — произнёс Константин, когда я начала уже обратно задрёмывать, успокоенная и сморённая теплом. — В полдень мы выезжаем.

— Мф… — я недовольно фыркнула, но всё же открыла глаза и пронзительно зевнула, в глубине души надеясь, что на корабле мне удастся выспаться.

Муж с умилительной улыбкой поцеловал меня в лоб и встал, протягивая мне руку. И я честно попыталась встать, но ноги, едва почувствовали твёрдую землю, тут же подкосились. Кажется, за удовольствием я не заметила, что мышцы свело судорогой и теперь отказывались со мной сотрудничать. Если бы не крепкие руки Константина, то рухнула бы тут же. Он подхватил меня на руки, осторожно, словно я ничего не весила, и понёс в ванную.

— Кажется, тебе придётся носить меня весь день.

— Если нужно, то готов и всю жизнь, — с улыбкой ответил муж, целуя меня в нос и вызывая этим смех.

* * *

Пока мы благополучно отмокали в ванной комнате, в комнате уже успели прибраться, и нас ожидали слуги. Нас ждал завтрак, проводы, а потом поездка на карете в порт.

Фрейлины и служанки окружили меня, руководила ими всё ещё довольная Карина. Строгое, закрытое, дорожное платье из тёмно-синей шерсти, с мягким корсетом и лишь с подъюбниками, никаких кринолинов. Нам ехать около восьми часов, если всё будет хорошо. И за это время тело ужасно устанет, если его сильно затянуть или нагрузить.

Константину помогал молчаливый, но ехидно ухмыляющийся Диего вместе со слугами. Я видела, как они переглядываются, но не понимала, почему муж такой хмурый, а тот слишком довольный.

В конце концов, мы оставили слуг и Карину, им нужно было ещё собрать и распределить (например, тиару подготовить для отдачи моим родителям, а платье упаковать для отправки на корабль), и поспешили наконец-то спуститься в малую столовую, где нас уже ждала королевская семья в полном составе и мои родители с братом и сёстрами. Все они улыбались, но особенно из всех выбивался Макс. Он выглядел так, словно не спал всю ночь, но светился от радости так, словно у него внутри загорелось солнце.

— Что случилось? — тут же обеспокоенно спросил Константин, глядя на друга.

— Роза родила, — с гордостью сообщил Максимилиан. — На рассвете. Мальчик, почти четыре килограмма.

Я посмотрела на абсолютно ошарашенное, но излучающее настоящее счастье лицо мужа. Он крепко обнял собрата и похлопал того по плечам, довольно смеясь.

— Какая радость! Ты стал отцом, Макс!

— Макс! Поздравляю! — Диего тоже обнял друга.

Смотреть на радость этих трёх мужчин за счастье только одного из них было бальзамом на душу. Мне неожиданно захотелось расплакаться, но я сдержалась.

— Как Роза? — спросила чуть обеспокоенно у новоиспечённого отца.

— Она в порядке, — он кивнул, в глазах его блеснули слёзы. — Она выдержала всё со стойкостью северной женщины! Лекари говорят, что, если всё будет хорошо, к середине октября вернёмся домой.

— А можно её увидеть? — неожиданно попросила я. — И ребёнка тоже.

— Конечно!.. — Макс уже явно порывался пойти с нами, показывать младенца, но его осадил голос Августины:

— Ну уж нет! — сказала она грозно. — Сначала завтрак, а потом делайте всё, что угодно!

Глава 82

Возле покоев Розы стояла тишина, какая-то спокойная и даже уютная. Они располагались совсем неподалёку от покоев Августины, окна выходили явно на розарий, и здесь было достаточно спокойно для восстановления.

— Только не шумите, — предупредил нас Макс. — Она скорее всего спит.

— Хорошо. Мы будем тихо, — заверил его Константин, а я лишь кивнула.

В комнате царила полутьма, шторы были задёрнуты, лишь едва-едва горели небольшие светильники у кровати, колыбели и стола Барбары. Сама лекарша что-то говорила тихо Лире, они держали в руках склянки какие-то. Я заметила, что обе были ужасно уставшими, они