Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

Роза спала, укрытая почти до подбородка. Растрёпанная, бледная, с кругами под глазами, но на губах поселилась какая-то умиротворённая улыбка.

Рядом с кроватью стояла резная, старинная колыбель, из которой доносилось тихое сопение. Пожилая нянечка, до этого дремавшая на кресле рядом, спохватилась и поспешила к нам, тихо шаркая.

— Ваши Величества, — на реверанс сил у неё не было, поэтому она лишь поклонилась. — Хотите подержать?

— Можно?.. — неуверенно спросила я, протягивая руки.

Нянечка улыбнулась своим почти беззубым ртом и с ловкостью знающего человека взяла не туго спелёнатого малыша на руки. Она аккуратно передала его мне, показав, как именно держать.

И мир для меня замер.

Он был совсем крошечным, сморщенным, красноватым ещё из-за отёков. Пах чем-то младенческим: чем-то сладковатым, почти фруктовым и молоком. Его крошечные глазки и маленькие ручки, сжатые в кулачки…

— Здравствуй, милый, — прошептала я, чувствуя, как в горле застрял ком, а слёзы грозятся пролиться, но не могла себе этого позволить. — Какой кроха…

— Как назвали? — спросил Константин, осторожно положив ладони мне на плечи, я чувствовала, как он склонился и смотрел на ребёнка через моё плечо.

— Константин Карл Мариен, — с гордостью сообщил Максимилиан.

Мы замерли. Я подняла взгляд на Макса, муж тоже. Дать сыну первое имя в честь названного брата? И не просто названного брата, но и императора союзного государства. А второе в честь покойного отца… Я увидела, как лицо Константина из удивлённо становится абсолютно счастливым. Должно быть, никто и никогда не называл детей в его честь.

— Макс… — прошептал он, прежде чем крепко обнять друга, а после я услышала неожиданное: — Если у нас будет сын, мы назовём его в твою честь. Клянусь.

— Ну что ты! Не стоит! — эрцгерцог неожиданно густо покраснел, и мне показалось, что он даже заплакал.

— Стоит, — тут уже вмешалась я. — Я не против, если наш сын будет носить твоё имя, Макс.

Этот здоровяк так расчувствовался, что тут же закрыл глаза рукой и тихо зарыдал. Но с такой искренней и счастливой улыбкой, что в этот момент я поняла, почему Роза вышла замуж за него.

— Константин, ты… — начал Макс, вытирая слёзы. — Ты будешь его крёстным?

— Не посмею отказаться, брат!

Константин похлопал друга по плечу, а после аккуратно протянул руки к новоиспечённому крестнику. Я осторожно, придерживая младенца под голову, передала его мужу. И ненадолго замерла, глядя на его выражающее абсолютное спокойствие лицо, глаза смотрели на младенца с невероятной нежностью. Если он так смотрел не на своего ребёнка, то что будет, когда родятся наши?..

— Расти здоровым и сильным, Константин, — произнёс муж, явно намереваясь по крайней мере младенца подержать подольше.

Но у маленького Константина были свои планы на этот счёт. Он приоткрыл ещё по-младенчески мутные глаза, не умеющие толком фокусироваться, и сморщился, начав недовольно хныкать. Мужчины явно перепугались, судя по лицам, но я поспешила всё же забрать у мужа из рук его тёзку.

— Тише, тише… — шелестящим шёпотом сказала я, слегка укачивая мальчика. — Ты же не хочешь маму разбудить?

— Я уже проснулась, — слабым голосом ответила мне с кровати Роза, протягивая к сыну руки. — Дайте его мне.

Я осторожно подошла и положила младенца рядом с ней. Тот, явно почуяв запах молока, успокоился, но принялся причмокивать, как бы прося еды. Судя по всему, Роза решила кормить сама, несмотря на принятые порядки. Я её не осуждала, напротив, внутри себя восхищалась и понимала, что она сделала верно. Им предстоит позже долгий путь на север, и везти ещё одного человека, требующего особый уход — это плохая затея.

— Он потрясающий… — произнесла я, чувствуя, как лицо вот-вот треснет от улыбки. — Как ты себя чувствуешь?

— Барбара сказала, что через пару дней можно будет встать, — Роза улыбнулась мне чуть вымучено. — Ты прости меня, что испортила свадьбу.

— Напротив, Ваше Высочество, — вмешалась в наш разговор лекарша. — Рождение ребёнка в такой день считается хорошей приметой, — а затем она обратила свой взор на меня. — Ваше Величество, как Ваше самочувствие? Ничего не болит?

— Ничего не болит, не беспокойтесь, — поспешила ответить ей, чувствуя себя неловко.

На самом деле я приврала. Кажется, мы переборщили, отчего моя поясница каждым движением отдавалась тупой болью, между ног слегка саднило, а ноги всё чуть-чуть тряслись несмотря на то, что я достаточно долгое время провела в горячей ванной.

— Ле… Ваше Величество, приезжайте почаще, — обратилась ко мне Лира.

— Это ты приезжай в Элиазар, — ответила ей с улыбкой. — Уверена, тебе найдётся там дело.

Она ничего не ответила, только как-то неуверенно кивнула. Мы ещё недолго обсудили вопросы здоровья. Барбара рассказала, что очень рада, что у Розы хорошо разошёлся таз, отчего даже такой крупный ребёнок смог родится сам. У иной бы это не вышло, пришлось бы резать живот, а она не любит такие операции. Я же убедилась, что в случае необходимости в этом мире есть что-то вроде кесарева. И оценила неожиданно мой, повторив слова Августины про хороший таз, чем меня снова смутили.

Но, увы, нам пришлось прощаться. Напоследок я совсем невесомо погладила ребёнка по голове, а Константин похлопал Макса по плечу, дав ему на ухо какие-то советы от отца мальчика отцу мальчика. Я их не расслышала, но по тону и лицам догадалась.

В коридоре нас уже ждала Карина с коробочкой, где лежала тиара Хайфилдов, мне необходимо будет её вернуть родителям. Нужно было спешить. Поэтому подруга быстрыми и точными движениями приколола булавками к моей голове шляпку, без неё никак.

Мы спустились в просторную залу, где уже набились все гости со вчерашнего бала, придворные и чиновники. Нам нужно было попрощаться лишь с королевской и моей семьями. Но, едва мы перешагнули порог, все на нас обернулись с улыбками. Нас провожали, кажется, все, кто вообще был в столице из аристократии. Я увидела и Кроуфордов с детьми четы Кроу, и Ливингфордов, и