Коснуться души - Опал Рейн

Маюми отказывалась быть частью этого.

Она предпочла бы умереть здесь, в одиночестве в лесу. Ей было всё равно, сделает ли кто-то ей надгробие, как она сделала для своих родителей. Ей было всё равно, если никто не будет горевать по ней.

Маюми было всё равно, если никто не будет скучать по ней.

Она просто не стала бы занимать дом, который нужен кому-то другому, когда у неё был свой здесь. Она не стала бы втискиваться в и без того перенаселенный город. Когда весной сойдет снег, у неё будет небольшой запас выращенной дома еды. Она могла охотиться для себя. Это означало больше еды для кого-то другого.

Она была в основном самодостаточна.

Зима всё усложняла, но до её прихода она возвращалась в Аванпост Кольта всего раз в месяц, тогда как сейчас — раз в неделю (если не пыталась растянуть это до двух недель). Но причина, по которой Маюми была осторожна в словах, разговаривая с Сумеречным Странником, заключалась в том, что… она была одинока и в другом смысле.

Он не был человеком, что делало её обязанность соответствовать человеческому социальному этикету недействительной. Маюми всегда была властной и дерзкой. Она знала, что может просто быть собой, так как сильно сомневалась, что он говорил со многими людьми, если вообще говорил.

Идеальный компаньон.

Однако — и вот где Маюми действительно нужно было быть осторожной — она отчаянно хотела запрыгнуть на него. Возможно, это было глупо с её стороны, но тот факт, что он был её спасителем в детстве и теперь находился здесь только для того, чтобы защитить её…

Маюми доверяла ему безоговорочно.

Он бы уже попытался съесть её, если бы не заслуживал доверия. Она бы не сидела у него на плечах, чистя крышу своего дома. У них не было бы этого диалога.

В тот момент, когда он показал себя на поляне и подтвердил, что был там той ночью, она мгновенно захотела вонзить в него ногти и зубы.

На её лице начала формироваться ухмылка, наполненная аморальными и предосудительными мыслями.

Надеюсь, у моего большого лесного Бога есть член. Если нет, она оседлает его лицо, пальцы и, возможно, даже тот милый кошачий хвост.

Хотя Маюми убивала каждого Демона, который ей попадался, были некоторые, выглядевшие… довольно по-человечески, но совершенно потусторонне. Это была странная концепция, но иногда она находила их привлекательными.

Она задавалась вопросом, не потому ли её всегда влекло к нечеловеческим существам, что в ту ночь Фавн спас её.

Это также вызывало споры с отцом, когда она росла. Поначалу, до того, как она по-настоящему поняла, что Демоны на поверхности над Покровом действительно опасны, она думала, что сможет подружиться с ними. У Маюми была глупая идея, что их можно «изменить» — словно она была избранной, которой суждено исправить мир.

Теперь, будучи взрослой, она знала, что это никогда не будет возможным.

Это не мешало ей думать, что их когти выглядят дьявольски, а зубы — греховно опасными. Количество раз, когда она целилась стрелой прямо между их красных глаз и спускала тетиву, думая, что с удовольствием прижала бы их и оседлала бы тот член, который у них мог быть или не быть, было бессчетным.

Она бы предпочла, чтобы они прижали её, но её фантазии всегда заканчивались тем, что её съедали, и это было мощным отталкивающим фактором.

Так же, как и отвратительный, бьющий в нос, вызывающий желчь и тошноту запах разложения, который издавало большинство из них. Не все пахли ужасно. Маюми знала, что некоторые Демоны становились настолько человекоподобными, что у них росла кожа, и трансформация уменьшала их запах.

Она была Убийцей Демонов, которая видела многое, и ранга Мастера, которому была доступна информация, закрытая для большинства.

Но существо между её бедрами было не Демоном, а чем-то совершенно иным. Сумеречный Странник, с лицом, которое она находила более притягательным, чем любое другое, которое она когда-либо видела — даже человеческое.

Он пахнет так чертовски приятно. Лемонграссом и свежезарезанным лаймом.

Её веки хотели затрепетать от блаженства каждый раз, когда она ловила хороший глоток его запаха, а она только сегодня утром на крыльце обнаружила этот его аромат, от которого соски твердеют! Когда он попытался угрожающе нависнуть над ней, она едва не уткнулась головой ему в грудь, чтобы потереться лицом о его мех и пропитаться им.

Желание подразнить его было почти невыносимым.

Он сказал ей, что она должна будет сесть, когда он скажет, и она с радостью села бы где угодно на нем. Стоять? Она была уверена, что сможет придумать что-то сексуальное и с этим. Может быть, если бы он был глубоко внутри, кончал и нуждался бы, чтобы она стояла смирно, пока он наполняет её?

Конечно, для этого требовалось, чтобы у него был член, но её шаловливые фантазии, от которых она накручивала волосы на палец, могли быть какими угодно.

Ах да, еще он сказал, что она должна будет приходить, когда он скажет. Маюми подавила желание спросить, было ли это гребаным обещанием или нет.

Она никогда бы всерьез не рассматривала возможность осуществления этих мыслей с любым другим Сумеречным Странником. Только Фавну она могла доверять, своему неожиданному спасителю.

Но… как мне подтолкнуть его к этому?

Она сомневалась, что может просто подойти и спросить его об этом. Он может не знать, что такое секс. Он может убежать, решив, что она совершенно чокнутая, сумасшедшая человечка, и тогда она снова останется одна.

Мне нужно проверить, смогу ли я заставить его начать это. При том, что Маюми будет стараться изо всех сил, чтобы его спровоцировать.

Ей потребовалось время, чтобы понять, что она не просила его двигаться. Пока она была погружена в мысли, Фавн заметил, что она наклоняется, чтобы выгрести больше листвы. Он двигался в соответствии с её действиями.

А вот это хороший, умный Сумеречный Странник. Она удержалась от того, чтобы погладить его по голове.

Она была благодарна, что они перестали разговаривать, чтобы она могла придумать какой-нибудь безотказный план.

Как насчет… Кис-кис-кис. У меня тут есть киска, которую нужно полизать? Она сморщила нос. Нет, это слишком прямолинейно.

Она вздохнула.

Даже когда они закончили эту долгую работу, обойдя весь дом по периметру, Маюми так и не придумала подходящей идеи.

Я должна быть тонкой, но дерзкой. Она не была мастером тонкости. Её друзья, Генри, Йошида и рыжеволосый мужчина по имени