Коснуться души - Опал Рейн

Она постучала его по лбу, избегая трещины.

— Эй, можешь меня опустить.

Фавн опустился, пока не встал на четвереньки, и позволил ей соскользнуть. Когда он встал перед ней, она подняла взгляд к его завораживающим желтым сферам.

Полагаю… Полагаю, я просто не хочу делать ничего такого, чего бы он не хотел.

Она хотела, чтобы он остался здесь. Она хотела, чтобы ему было комфортно с ней, а это, как она знала, потребует времени. Провоцирование сексуального контакта могло либо сделать его очень раскрепощенным, либо создать напряжение между ними.

Черт, они только начали разговаривать меньше дня назад.

Я его совсем не знаю. Она была готова проявить терпение.

Она уже знала, что чувствует, и не испытывала угрызений совести по поводу своего влечения к нему. В некотором смысле, она мечтала именно об этом Сумеречном Страннике всю свою взрослую жизнь. Он был какой-то безликой черной сущностью, которая дарила ей тревожные, но вызывающие томление в теле сны.

Теперь она знала, что у этой безликой сущности кошачий череп и бараньи рога.

Такое чувство, что я ждала его всю свою жизнь. Она не хотела, чтобы он ушел из-за её желаний. Я была бы счастлива, даже если бы он просто остался здесь со мной как друг. Секс был бы просто чертовски приятным бонусом.

— Ты пялишься на меня, — заявил он; его гортанный, гравийный голос пророкотал между ними. Её веки опустились от удовольствия слышать это. — Это заставляет меня беспокоиться о том, какое задание ты планируешь дать мне дальше.

— Думаю, ты заслужил перерыв, — сказала Маюми, прежде чем перевести взгляд на небо. — К тому же скоро начнет темнеть, и будет проще, если я начну готовить сейчас.

Хотя он не ответил словами, он издал фыркающий выдох. Она не знала, что это значит, но он не сразу отошел от неё. На самом деле, ей показалось, что она заметила периферийным зрением, как его правая рука дернулась, словно он хотел поднять её в её сторону.

Он отступил, увеличивая дистанцию между ними, и кивнул. Затем Фавн изменил свой облик, возвращаясь к монструозной форме, где он стоял на четырех лапах. К её удивлению, он не стал бродить вокруг дома.

Фавн поднялся по ступеням крыльца, и она последовала за ним, чтобы зайти внутрь.

Он лег, свернувшись калачиком в том углу, в котором она разбудила его этим утром.

— Я вздремну, чтобы быть бодрее к ночи, раз уж кто-то так грубо меня разбудил, — он спрятал голову между лапами. — А потом меня даже не поблагодарили за всю работу, которую заставили делать.

Она прикусила внутреннюю сторону нижней губы.

Похоже, он всё-таки действительно устал.

Теперь она почувствовала себя виноватой за то, что заставляла его работать весь день.

Маюми всё еще не поблагодарила его. Она была не из тех людей, кто сдается и выражает благодарность только потому, что кем-то манипулируют ради этого. Она предпочла бы сделать это естественно, и, если бы он просто подождал, она бы так и сделала.

Глава 10

На следующее утро, с веселым выражением лица, скрытым за чашкой мятного чая, которую она держала обеими руками, Маюми прислонилась к кухонной стойке. Она была полностью одета, но все время, пока одевалась, чувствовала сонливость, так как еще не заварила чай.

Проявив доброту и позволив ему поспать чуть дольше, чем в прошлое утро, она снова запрягла Фавна за работу.

Он такой высокий. Он с легкостью доставал до потолка.

На самом деле, бедному Сумеречному Страннику приходилось сгибать свое огромное тело вперед, неловко отставлять бедра в сторону и опускать плечи в другую, просто чтобы видеть, что он делает. Его лицо находилось всего в нескольких сантиметрах от потолка, что крайне осложняло задачу.

Маюми было до слез смешно наблюдать за этим.

Какой у него рост? Семь футов и три дюйма? Может, чуть меньше или чуть больше, но она знала, что её дом рассчитан на шестифутового человека. Любому выше было трудно стоять в полный рост.

Ему повезло, что у него нет длинных рогов или ветвистых рогов на макушке, как в отчетах о других Сумеречных Странниках.

В таком случае он бы вообще не смог находиться в её доме.

Она убедила его снять плащ, и теперь тот висел на вешалке прямо у двери. Оказалось, что у него на спине были длинные ящероподобные выступы, которые прорвали рубашку. В основном они шли вдоль позвоночника, делая его почти обтекаемым. Она также заметила их на задней стороне икр и предплечий. Маюми сделала освежающий и бодрящий глоток горячего мятного чая и наблюдала, как Фавн подталкивает отошедшую доску вверх, пока она не встала вровень с остальными. Затем он потянулся за гвоздем, зажатым между клыками.

Она предлагала ему молоток, но он сказал, что сомневается, что тот ему понадобится. Теперь она понимала почему.

Он нажал большим пальцем на шляпку гвоздя и просто вдавил его, пока тот не вошел заподлицо. Он взял другой гвоздь и повторил то же самое с той же доской.

Последние несколько минут Фавн чинил потолок, пострадавший от времени. Она планировала заняться этим в будущем, используя стремянку, но было чертовски проще поручить это ему, раз уж он здесь.

Интересно, сможет ли он пролезть в узкое пространство чердака и починить там тоже.

Дом требовал серьезного ремонта.

До того как отец умер, травма ноги мешала ему безопасно делать ремонт самому. За последние несколько лет дом начал ветшать.

Маюми уже выполнила часть списка по ремонту. Она починила крышу сразу по приезде из-за многочисленных протечек, заменила разбитые окна, починила разваливающиеся жалюзи и скрипучую входную дверь.

Многое из оставшегося требовало либо двух человек, либо кого-то высокого.

Поскольку Фавн закончил с этой секцией, он перешел к другой доске, которая начинала отходить. Он подтолкнул её вверх, а затем протянул руку к ней.

Она дала ему горсть гвоздей, которые он зажал между клыками, и медленно принялся за работу, закрепляя доску.

Фавн не жаловался. В тот момент, когда она вышла на улицу, она повернула голову и обнаружила, что он уже не спит. Он полулежал, заложив руки за голову, скрестив ноги, и постукивал хвостом по земле.

Он сразу спросил, что она хочет, чтобы он сделал сегодня, создавая впечатление, что хочет быть полезным.

— Что это ты пьешь? — спросил он, внезапно завязав разговор, хотя до этого в основном молчал. — Я никогда раньше не чуял такого запаха.

— А, это? — Она показала