Зимняя романтика. Книга-адвент от ненависти до любви - Эйси Джей Миллс

– Дело не в тебе, – объясняет Лукас. – Мои родители хотят, чтобы я тоже стал кондитером. Они с детства приводили меня к дяде, чтобы он занимался моим обучением, но у меня совсем другие планы на жизнь. Пару недель назад мы поссорились, и я поклялся, что больше никогда не притронусь к готовке на этой кухне.

– Надо же…

– Знаю, это глупо, но я все еще злюсь на них.

– И вовсе не глупо, – возражаю я. – Мои родители, наоборот, против моего поступления в кулинарную школу. Настаивают на более серьезной специальности.

– Хотят, чтобы ты стала врачом?

– Или юристом.

– М-да. Может, махнемся предками? – предлагает Лукас, подперев подбородок рукой.

– Да легко! Погоди… а куда ты собираешься поступать?

– Возможно, это чересчур амбициозно, но я держу курс на Джульярдскую школу.

– Так ты музыкант? – И как так вышло, что за четыре года он ни разу об этом не обмолвился? – Поешь?

– И играю на фортепиано.

– Обалдеть! – восклицаю я. – Выходит, если мы поступим, куда хотим, то окажемся в одном городе.

– И правда, – робко улыбается он. – Сможем пересечься в Нью-Йорке.

– Например, перед Рождеством, как сейчас. – Подмигнув, я беру противни с вырезанными деталями домика и иду к плите.

Я намеренно завела тему о нашем будущем, чтобы он понял, что его мечты могут стать реальностью. Пусть в его окружении будет хотя бы один человек, допускающий мысль, что он станет выдающимся музыкантом и прославится на весь мир.

– Пообещай, что, став знаменитым, будешь присылать мне билеты на каждый твой концерт.

Звонко рассмеявшись, Лукас вскидывает брови и спрашивает:

– За какие заслуги, Джеки?

– За спасенный пряничный домик твоего дяди, – уверенно отчеканиваю я.

Усмехнувшись, он поджимает губы и, хлопнув в ладони, поднимается с места.

– Приготовлю глазурь.

– Что-что ты сделаешь?

– Ты слышала, – отзывается Прайс. – Должен же и я как-то искупить свою вину.

– Этого будет мало. – Скрестив руки на груди, я хитро прищуриваюсь. – Может, споешь для меня?

– Конечно, – говорит Лукас, стоя ко мне спиной. – Когда стану знаменитым.

Закатив глаза, я достаю из духовки готовое печенье.

– Выглядит хорошо. Принесешь кондитерский мешок?

– Похоже, ты разбираешься в этом не хуже меня, – говорю я, наблюдая за его отточенными движениями. – Мистер Бейли неплохо тебя натаскал.

– Не то чтобы у меня был выбор.

– Хотела бы я оказаться на твоем месте, – тихо произношу я. – Ты с детства имел возможность учиться кондитерскому мастерству.

– Не обманывайся, Джеки, – цокает Лукас. – Дядя – довольно строгий учитель. Когда у меня что-то не получалось, он заставлял меня переделывать, пока не справлюсь.

– Мне по душе такая дотошность.

Когда все части пряничного домика остыли, мы осторожно склеили их глазурью. Пока я крепила мелкие детали на стены, Лукас рисовал черепицу на крыше. Мы работали молча, но между нами установилось неожиданное взаимопонимание, так что к окончанию работы нас запросто можно было назвать сплоченной командой.

– Мистер Бейли поймет, что это другой дом, да? – спрашиваю я, ставя поднос с готовым изделием на стол.

– Конечно. – Внимательно изучив конструкцию, Лукас проверяет телефон. – Уже довольно поздно. Тебя родители не ищут?

– Они уехали по работе.

– Полагаю, у них те самые серьезные профессии?

– В точку. У папы своя юридическая фирма, а мама работает в ней адвокатом.

– Вот это тандем.

– Да уж.

– Зато они точно вытащат тебя из тюрьмы, если ты сломаешь еще чей-нибудь пряничный домик.

– Очень смешно, Прайс. – Закатив глаза, я прохожу мимо него в зал, чтобы еще раз все проверить. – Елка на месте, оленя установили, рождественские носки ты развесил, гирлянды работают. Думаю, можно идти домой.

– Почему ты помогаешь дяде перед Рождеством? Он ведь не допускает тебя до кухни.

– Я люблю кондитерскую мистера Бейли, – отвечаю я, натягивая куртку. – Для меня это место совершенно особенное.

– Что это значит? – Лукас надевает шапку и, открыв дверь на улицу, пропускает меня вперед.

– Будто здесь витает магия, понимаешь?

– Понимаю, что ты та еще чудачка, Джеки. – Улыбнувшись, он ставит здание на сигнализацию.

– Наверняка и у тебя есть такое место, – замечаю я, ступив прямиком в высокий сугроб.

– У меня?

– Где-то же ты должен ощущать себя как в сказке.

Рассмеявшись, Лукас расчищает нам путь, смахивая снег ногой.

– Неужели ничего не приходит на ум?

– Только если сегодняшний вечер. Вся эта история с пряничным домиком… Было весело и… немного сказочно. Не знал, что такое может произойти.

– Что именно?

– Ты и я… Не думал, что мы будем вместе готовить и говорить по душам.

– Мы и правда неплохо провели время.

Я наклоняюсь и набираю в ладони снег, чтобы сформировать снежок.

– Собираешься обстрелять меня? – удивляется Прайс. – Но за что?

– Ты не спел мне песню.

– Говорил же: подождем мой концерт.

– Так не пойдет!

Не успеваю я замахнуться снежком, как Лукас начинает петь, и эта ночь становится еще более волшебной. Его прекрасный голос похож на окружающий нас кристально чистый снег, и я не могу сдержать восхищенной улыбки.

Когда мы, наконец, целуемся на прощанье,

Я не хочу выходить в эту метель,

Но, если ты меня крепко обнимешь,

Весь путь домой мне будет тепло[6].

Лукас исполняет всего несколько строк, но я точно знаю, что никогда не забуду мгновения, которые он мне только что подарил.

Не сдержавшись из-за переполняющих меня чувств, я подхожу к парню, чей голос проник в глубь моего сердца, и оставляю легкий поцелуй на его холодной щеке.

– Давай поступим, куда хотим, и встретимся в Нью-Йорке? – предлагаю я, смотря в его глаза. – Я хочу еще раз услышать, как ты поешь, Лукас Прайс.

Он бережно обхватывает мое лицо ладонями и, приблизившись, касается губами моих губ. Ненадолго, но этого хватает, чтобы я покраснела и прикрыла глаза от счастья.

– Джеки Адамс, я найду тебя, где бы мы ни оказались на следующее Рождество, – заверяет меня Лукас. – Обещаю.

– Только обойдемся без сломанных пряничных домиков, ладно? – мечтательно улыбаюсь я.

Ответом мне становится полный искрящейся радости смех.

Доставка новогоднего чуда

Кира Иствуд

Возмущенно цокая каблучками, я вышла из кабинета «Чудесных инноваций». Хлопнула дверью так, что с потолка посыпался серебристый иней, закружил над головой.

Нормальный иней должен быть холодным. Но этот холодным не был, наоборот – согревал, а еще пах зимней свежестью и мерцал, как звездная пыль.

Крапинки достигли пола и сложились в горящие слова:

«Ваше личное предсказание загружается… Ждите… Ждите…»

А потом засветились новые буквы:

«Ваше чудесное предсказание готово.

Вы