Развод. Гори все огнем - Иден Хол

– Анатолий Германович, а… вы можете меня восстановить на должности? Я понимаю, что я уволилась, и на то были причины. Но сейчас я в очень трудной ситуации, и мне нужны деньги.

– Таня, солнце, – вздыхает он, – я бы рад, но твое место уже занято. Я нашел новую сотрудницу на это место и не могу ее уволить.

– Я понимаю, а другой вакансии нет?

– Увы, нет. Все вакансии закрыты, – вроде бы я слышу сожаление, но что-то не до конца ему верю. Неужели так обиделся на меня за увольнение? Но он продолжает бодро. – Но ты приезжай к нам, я соберу со всех денег тебе в материальную помощь. Уверен, это не будет лишним.

– Конечно, не будет, спасибо, – я благодарю его, даже такая помощь от коллег уже хорошо. Не знаю, сколько они соберут, быть может, этого хватит, чтобы одежду себе купить. Я уже не говорю про то, чтобы снять жилье.

Заканчиваю звонок с неприятным чувством и звоню Яне. Здороваюсь и ей тоже рассказываю кратко о том, что с нами случилось.

– Ян, я могу пожить у вас совсем недолго?

– Ты? А Костя?

– Одна, – про то, что у мужа любовница и трое детей я лучше расскажу лично, чем вот так.

– Ну… – в ее голосе удивление и сомнение, – хорошо. Я поговорю с Игорем, думаю, он не будет против. За тобой приехать?

– Нет, пока нет. Меня еще не выписали. Я позвоню, когда отпустят.

– Хорошо. Буду ждать.

Прощаюсь, хоть что-то хорошее. Крышу над головой я себе нашла, вроде бы как. Вот он мой маленький шажочек, да? Главное – заниматься чем-то важным и нужным и не думать о том, что… сотворил со мной когда-то любимый муж. Если буду думать, умру от разрыва сердца.

Встаю, закрыв глаза, и насильно заполняю свои мысли чем угодно, лишь бы не им и тем, что он натворил. Крепко сжимаю чужой телефон.

У меня не осталось ничего своего.

Только я сама.

Аня только в одном была права, теперь я его ненавижу.

– Ковалева? – слышу голос и резко распахиваю глаза, оборачиваюсь.

Передо мной стоит санитар и держит огромную охапку алых роз.

Глава 14

Таня

– Что это? – вопрос, конечно, глупый. Я вижу, что это розы, но очень быстро сопоставляю факты, что присылать мне их особо некому, кроме одного человека.

Костя.

– Сейчас время посещений, а у вас стоит запрет, – объясняет молодой парнишка санитар, – это от посетителя, – букет такой большой, что в нем роз тридцать не меньше, – и вот еще пакет, возьмите, пожалуйста.

Показывает красивый бумажный пакет, который я заметила не сразу. Он висит у него на руке, и на пакете заметная надпись магазина одежды, где я часто одевалась. Это точно Костя!

Я отшатываюсь.

– Мне ничего не нужно, отнесите обратно.

– Не могу, посетитель уже ушел, – парень выглядит слегка виноватым. – Как я это верну?

– Я не буду это брать, – что бы он ни прислал, мне это не нужно. В ушах так и звенят слова Ани про то, что он наряжал меня как куклу для удовольствий, а сам в это время травил чем-то, чтобы я не могла иметь детей.

Он покупал меня!

Да, я не знала об этом, но вся его забота и щедрость будто бы оплачивала это. Делал меня красивой и удобной для него! Для комфортного использования!

– Послушайте, я не хочу вмешиваться в ваши личные дела, но меня попросили, – следует еще один сюрприз, потому что санитар достает телефон и что-то нажимает, протягивает его мне. – Поговорите с ним, он очень просил простить его и выслушать.

Сердце мое уже пытается выпрыгнуть из груди. Качаю головой, я ушла бы отсюда, если бы не была на костылях. Не побегаешь.

– Не буду, уходите и убирайте эту передачку, куда хотите.

Парень глубоко вздыхает.

– Извините, – и, с трудом переваливая букет на одну руку, нажимает на кнопку громкой связи.

– Таня! – раздается из телефона на весь коридор, – прошу, выслушай меня. Не отталкивай! Прими мои подарки, тебе не в чем ходить! Я умоляю, я не желаю тебе ничего плохого! Не блокируй мои посещения! Я просто хочу поговорить и все исправить!

– Исправить? – не выдерживаю и все же отвечаю в протянутый телефон, – ты больше ничего не исправишь, Ковалев! Я тебя никогда не прощу! Не желаю тебя знать! Не шли мне ничего и не ходи сюда!

– Я не уйду, пока ты со мной не поговоришь! Дай мне шанс!

– Мне все равно!

– Я не оставлю тебя! Значит, буду слать подарки каждый день! И приходить каждый день! – я слышу, как он психует, и это не красивая игра на публику, – я здесь сидеть останусь и ждать тебя! Ты должна меня выслушать! Ты…

Голос прерывается, и мы с санитаром поднимаем удивленный взгляд на мужчину, что стоит рядом с нами и только что нажал пальцем на сброс вызова в телефоне.

– Мне кажется, девушка ясно сказала, что брать передачу не будет, – смотрит строго на санитара.

– А что мне с этим делать? Я пообещал!

– Денег уже взял, да? – подлавливает его, и парень стыдливо прячет взгляд.

– И куда мне это?

Мужчина смотрит на меня, ожидая решения.

– Выбросьте.

– Слышал?

– Можно я хоть розы заберу? Девушке своей подарю.

– Делай что хочешь, – даю зеленый свет. И он без малейшего сомнения спешно уходит, скрывается за дверью холла с лифтами. Это наверняка были дорогие подарки, уже где-то раздобыл деньги, но я не смогла бы их принять, будь они хоть последними вещами на земле.

Обращаю внимание на мужчину, что стоит рядом со мной и тоже смотрит санитару вслед.

Он высокий, крепкого телосложения, темная футболка обтягивает отчетливую мускулатуру. Широченные плечи, накачанные руки… в бинтах от локтя до конца кисти, одни только пальцы торчат.

И я ощущаю непреодолимое чувство дежавю от его голоса и… лица. Суровое, упрямое выражение на нем, придает ему возраста, а еще легкая проседь в волосах и короткой бороде. Но если бы не это все, я бы не смогла точно сказать, сколько ему лет.

Не больше сорока, но взгляд такой тяжелый, как у человека, повидавшего жизнь не с самой лучшей стороны. Особенно когда он переводит его на меня, сразу становится не по себе от этих цепких серых глаз.

Где-то я его видела. Может, здесь? Он, похоже, тоже пациент. Сглатываю, внезапно ужасно пересохло во рту, и этот человек делает только хуже тем, что нависает надо мной.

– Спасибо за помощь, но не