Тотем - Шерил Винд

мощь движений, и неутолима была жажда большего. Внутри выл, бесновался бесконечный рёв мучительного удовольствия – они сливались телами неумолимо, безжалостно, блуждая ладонями по разгорячённым телам… Его торжествующий рык утонул в её сбитых стонах, когда тело прошило крупной дрожью, и он вжался в неё и замер.

Дыхание парило по влажным губам, пока они искали в себе силы отстраниться друг от друга. Он чувствовал, как сильно сжимает лисицу в объятиях, чувствовал, как её пальцы зарываются ему в волосы на затылке, но она не пыталась отстраниться от него, не бежала, как напуганный зверь, и не набрасывалась из желания отомстить.

Сэт усмехнулся, и она ответила ему тем же.

Он опрокинул её спиной на смятую постель, навис над ней, любуясь раскрасневшимся лицом девушки. Рыжие локоны разбросаны на простынях вихрем. Янтарные глаза с искрой смотрят на него. Она не пыталась закрыться или спрятать наготу своего тела – полностью открытая перед ним. Что это с ней?.. Как подменили. Сомнений хватило на мгновение, чтобы снова наклониться к девушке, не чувствуя, что сейчас он находится в её власти, и с каждым поцелуем и движением тела навстречу – сильнее привязывал себя к ней.

Глава 6

Иногда мир преподносит сюрпризы. Кайра просила у духов благословения, ступая на скользкую и опасную тропу, но она устояла, не уронила лицо, не опозорила свой трижды проклятый род. В княжестве росомах, в лютых снегах и безжалостной зиме, где даже любимая и такая родная осень не похожа на лисборскую, лисица впервые почувствовала себя не пленницей. Танец ли тому виной, искривлённые ли лица женщин-росомах, чьи мужи засматривались на дивную лисью красу и вихрь из рыжих волос; завистливые ли взгляды рабынь, которых князь не одарил вниманием. Они ведь ждали, что он накажет её, навсегда отвернётся от непокорной жены и дерзкой девчонки, но… он остался с ней рядом, оказался в её власти, почувствовал дыхание осеннего леса, что вырос за ночь вокруг них. Зелёный мягкий мох стал им постелью. Золотые листья – покрывалом, укрывшим от холода и пытливого взгляда. Сосновые иглы осыпались с древа и начертили защитный круг, чтобы ни один злой дух, ни один проклинающий взгляд или грязное слово не долетели до них. Лиса защищала свою обитель.

В мире по-прежнему оставались вещи необъяснимые. Кайра понимала, как по ощущениям преобразилась их спальня, как они оказались в родных лесах Лисбора, всего на несколько часов до рассвета, пока бог солнца не проедет на своей колеснице по небосводу и утренняя заря не заглянет к ним в окошко. Золотые волосы рассыплются по полу, минуют потухший камин, доберутся до постели и озорливо тронут лицо спящего князя.

Кайра смотрела на мужчину. Они заснули лишь под утро, когда горизонт едва начал светлеть, напоминая о прошедшем времени. Камин в комнате потух, и остыли за ночь угольки, но под боком у князя, в его объятиях, которые по-прежнему оставались крепкими, лисице было тепло и уютно. Впервые она чувствовала себя защищённой рядом с ним, не пыталась ощериться зверем, укусить за пальцы и расцарапать кожу. Что-то изменилось после благословения духов, словно на этот день она забыла об обидах и вражде, о неутолимом желании отомстить ему за пролитую кровь. Впервые князь остался с ней и не покинул её ещё до полуночи. Так было раньше, когда он уходил прочь, едва притронувшись к ней, не получив ни ласки супружеских рук, ни тёплого взгляда, ни любящего слова. Они оставались врагами, а врагам и спать положено порознь. Но вот ей выпал шанс. Впервые за долгое время. Отомстить князю. Кровь за кровь. Он так крепко спит, что не услышит. Не заметит, как рыжая смерть с лицом зверя нависнет над ним, а когда спохватится – алый месяц уже очертит дугу на его горле и месть княжны Лисбора свершится. За весь лисий род. За мать и отца. За себя.

Пояс с кинжалом лежит на столе у постели, манит белой ручкой из оленьей кости. Так близко, что она может рассмотреть каждый изгиб линии рисунка, выжженного рукой мастера. Росомаха сражается с медведем и побеждает его в бою. Таков был их князь. Свирепый воин. Такой ему сделали подарок на семнадцать лет. С того времени князь стал сильнее, обжился новыми шрамами, повзрослел. И сейчас он мог так глупо погибнуть. От руки собственной жены, в своей постели, от своего драгоценного подарка, восхваляющего его силу духа.

Он спал так крепко и спокойно, словно не смыкал глаз с того дня, как убил лисьего князя. И ничуть не походил на убийцу.

Впервые…

Кайра протянула руку, завозилась в объятиях мужчины – он не проснулся, не моргнул глазом, не сжал её крепче. Он не чувствовал угрозы, не чувствовал дыхания смерти, и едва лишь сквозь сон ощутил, как что-то ласково льнёт к его щеке – то была ладонь лисицы. Жена касалась его лица, всматривалась в его черты, словно увидела по-новому.

Заряница смеялась, сидя у них на окне, и расчёсывала золотые косы.

– И что ты там увидела? – Князь вздохнул, не открывая глаз.

Лисица улыбнулась:

– Тебя.

– Меня? – Росомаха удивился. Тёмные брови приподнялись над опущенными веками. – Ты же меня видела. – Словно предчувствуя подвох в ответе лисы, Сэт приоткрыл один глаз, подозрительно посмотрел на девушку. В свете утренней зари её волосы блестели и напоминали разгорячённое июльское солнце.

– Таким не видела.

Сэт потянул носом воздух. Аромат осеннего леса защекотал ему ноздри. Он ощутил в нём запах полыни и костра, запах родниковой воды и цветов, запах мёда и молока. Удивительно, как одна женщина смогла создать целый мир за одну ночь.

Закрыв глаза, он крепче обнял девушку и почувствовал, как она легла ему на грудь. Рыжие волосы крупными прядями рассыпались по его руке и плечу, защекотали шею. Он почувствовал её дыхание на коже. Тёплое, размеренное. И она тоже была тёплой. Ласковой. Нежной. Будто влюбилась. Происходящее казалось ненастоящим – приятным сновидением, которое развеется, как только солнце поднимется над горизонтом, прогонит рассветный туман, и вместе с ним исчезнет лиса из его постели, исчезнет лес Лисбора и рухнет весь мир.

В дверь постучались. Края леса отступили от дубовой двери. Лисица встрепенулась, но князь её не покинул и глаз не открыл. Он досыпал, не замечая Заряницы, и на стук не ответил. Не иначе как всем в княжестве стало любопытно, жива ли лиса, не убил ли её князь ночью. Какую молву по племени