Тотем - Шерил Винд

– Вот дурёха. – Этна всплеснула руками. – Ты его жена.

– И что?

– Значит, твой сын князем станет. А эти не в браке рождены. Чтобы с бабой возлечь, свадьба мужику не нужна.

* * *

Цветы лаванды Кайра поставила в глиняную вазу возле постели, чтобы лёгкий аромат долетал до князя, когда тот ляжет спать. Часть травы она положила в подушку, зашила нитками от кошмаров и на добрые сновидения. Расправив постель, собирая с неё ненужные сухие листья, Кайра отправила их в огонь. Она всё думала об Анке и детях, которых та подарила князю. И странная грусть одолевала её в минуты, когда она думала о другой женщине, когда вспоминала, как Сэт касался её, с каким теплом одаривал вниманием. Она не замечала, что лисий князь стал для него ближе и роднее собственного сына. Нисен получал от князя столько внимания, что едва ли не отнимал у него каждую свободную минуту, и никогда не был наказан за вмешательство в переговоры – никто не требовал от него княжеского поведения, а списывали всё на прожитие лета. Три зимы – много ли это для лисёнка?

Решив собрать ещё трав для мазей и цветов, которые нравились Нисену, Кайра покинула дом без сопровождения. Старая Этна дремала в кресле, согревшись у камина. Шерстяной платок, который она собиралась довязать на днях, послужил ей тёплым покрывалом. Годы брали своё, несмотря на бойкий нрав росомахи. Лисица не стала её будить и впервые за долгое время захотела побыть одна.

В окрестностях Стронгхолда леса не было, но возле гор раскинулись поляны разных цветов. Названий и свойств многих из них Кайра не знала, но встречались ей и знакомые травы и цветы. Нисену очень понравились красные маки. Он впервые увидел их в Стронгхолде и с тех пор любовался яркими цветами. Чтобы порадовать брата, Кайра собрала ему пышный букет из маков и голубых васильков, какие росли дома. Возвращаясь, Кайра услышала разговор и пожалела, что остановилась, когда прислушалась к словам. Четыре женщины болтали, оставив работу. Одна стояла с охапкой хвороста, другая тащила корзину с бельём на реку, третья несла кувшин с парным молоком, чтобы подоспеть к столу и угостить мужчин, когда те вернутся с охоты. Четвёртую за подол дёргал отрок, пытаясь привлечь внимание, но мать была слишком занята рассказом.

– Околдовала князя. Ведьма она.

У Кайры не было сомнений – говорили о ней.

– Да с чего ты взяла?

– Я видела, как она накануне обряд проводила. Траву какую-то жгла. Духов задабривала. Не иначе как Чернобогу себя отдала, чтобы князя нашего околдовать. В огонь её надо и княжество очистить. Князя спасти, пока не поздно, пока она душой его не завладела.

Кайра знала, что о ней в княжестве ходят разные слухи. Никто не скажет доброго слова о чужачке. Она никогда не станет для них своей, не заслужит уважения и даже сдержанного приветствия и пожелания доброго утра. Но отчего-то слова, которые не долетали до неё в присутствии Этны, сейчас больно ранили. Кайра смяла цветы. Маки растеряли красные лепестки, осыпались к её ногам несбывшейся радостью брата. Лиса хотела уйти, чтобы больше не слышать злых речей – смыть с себя чужие слова, чтобы грязью не липли, – но не смогла сдвинуться с места.

– Да глупости ты говоришь, – отмахнулась женщина с корзиной. – Я вам так скажу. Не душу она продала свою и не тело, а сына князя.

– Как так, сына князя?

– А вот так. Которую ночь с ним на ложе восходит, а всё никак не понесёт. Гнилая у неё утроба. Не родит она князю дитя. Не выносит слабое лисье тело росомаху. Не дадут наши боги добро на такой союз. Иначе бы давно наградили князя сыном. Вот Анка родит мальчика и всё переменится!

Кайра отшатнулась, сжала пальцы на животе. А ведь они правы. Не понесла. Нет в ней жизни. Не подарит князю сына. Не испытает счастья. И так горько стало ей на душе, что слёзы подступили к горлу.

Чья-то рука тронула плечо, крепко и как-то по-матерински сжала. Кайра вздрогнула от неожиданности, обернулась, заметив незнакомую женщину.

– Ты не слушай, что болтают, – заговорила черноволосая красавица ровно и спокойно. – Люди остры на язык и хитры на выдумку. Им проще поверить в проклятие и колдовство, чем в то, что чужеземка князю понравилась и что ума набралась. Женского, – усмехнулась та. Что-то в её чертах промелькнуло знакомое, но Кайра не вспомнила, где могла её видеть раньше.

Женщина отошла от неё, направилась к болтающим соплеменницам.

– Растрепались. Живо за работу, пока князь не узнал, чем вы здесь занимаетесь, бездельницы.

Женщины испуганно вжали головы в плечи, попрятали глаза.

– Простите, княжна Италь. Мы забылись.

* * *

Была ли та росомаха к ней добра? Был ли к ней кто-то добр из княжества кроме Этны, приставленной в няньки? Примут ли её дитя, как принимают детей Анки, если она подарит им жизнь? На этом празднике в честь долгожданного отъезда послов Кайра не была весела как раньше, не торопилась в пляс, не хваталась за любую возможность поиграть с братом, и Нисен, получив отказ, тоже грустил, хотя няньки пытались его развлечь, отвлечь на игру. Он резвился с Рутом – тем самым мальчиком, сыном князя.

– Что-то не весела твоя жена, князь, – посмеивался посол медведей. – Всегда была нам солнцем на празднике, а сегодня как молоко скисшая. – Мужчина пригладил густую бороду, посмотрел на князя и обратился к лисе: – Обидел кто тебя, государыня? Так ты скажи, в моём племени не принято, чтобы женщина печалилась. Увезу тебя за горы, в Бурый Лес, зарумянишься, округлишься.

Мужчины засмеялись. Сэт стерпел шутку с намёком, отпил сладкого мёда из ковша. Кайра не отвечала.

– Никак заболела твоя суженая, а, князь? – не унимался медведь. – Не уследил? Али не в милости у тебя боле, как мы в путь засобирались?

– Устала она плясать, – отрезал князь. – Уж пятый день вас веселит, всё беспокоится, чтобы гости были довольны, откуда же силам взяться?

– И того верно, – кивнул медведь. – А тут ещё князя баловать, чтобы тоже не грустил. Постылая жена – плохая жена.

Медведи снова засмеялись, подхватывая шутку посла.

– Прошу простить меня. – Кайра поднялась, ловя на себе удивлённые взгляды послов и князя. – Нездоровится мне.

– Иди, госпожа. Пусть князь о тебе лучше заботится.

Поклонившись послам в знак прощания и извинений, Кайра вышла из общего зала и направилась в сторону дома. Все гости и важные люди княжества собрались в зале.