Развода не будет - Елена Безрукова

На выходе специально ссутулилась, чтобы моя походка изменилась сама собой, и толкнула дверь.

Мужчины скучающе поглядывали на дверь в ожидании меня.

На подростка, который вышел из дамской комнаты, они не отреагировали.

Не узнали, кажется…

Я ощутила неревороятный душевный подьём, и стараясь идти новой, чужой походкой из-за ссутуленных плеч, прошла мимо них.

Дальше.

Дальше…

Никто меня так и не остановил, хотя спустя каждый шаг я очень боялась этого — что один их охранников меня всё же узнает.

Но этого не случилось. Мужчины так и не поняли подвоха и продолжили молча ждать “меня” возле дамской комнаты.

Я же ускорила шаг, все больше удаляясь от них.

За поворотом на моём лице заиграла улыбка.

Хотелось смеяться и петь!

У меня получилось. Получилось!

Осталось только купить билет и дождаться самолёта.

Город сейчас не важен. Я возьму билет на любой ближайший рейс в пределах страны.

Разберусь с городом позже. А может, и останусь там, куда меня сейчас принёсет железная птица на мощный крылах…

Самым ближайшим оказался рейс на Самару. Я успевала пройти регистрацию. Его я и купила, проделала все необходимые манипуляции на стойке для регистрации и прошла в зал ожидания и заняла место у окна.

Через полчаса я улечу отсюда навсегда.

Каких-то тридцать минут, и я стану, наконец, свободна!

Когда объявили о начале посадке, у меня уже нервы звенели от напряжения.

Я словно на крыльях понеслась ко входу в воздушный коридор…

Успокоилась только тогда, когда села в кресло и пристегнула ремни безопасности.

Здесь уже ничто не должно было мне помешать.

Неужели мне удалось осуществить свою мечту?

Неужели в моей жизни больше не будет места слезам и обидам?

Я спокойно рожу малыша, буду жить так, как нравится мне, и…

— Милана Кантемирова! Есть такая в салоне?

— Э-э… Место сорок восемь, — ответила стюардесса.

Я открыла глаза и меня тут же окатило ледяным потом.

Я встретилась с холодным и пронизывающим до костей взглядом карих глаз.

С конца прохода на меня смотрел Ренат.

— На выход, — сказал он мне, кивнув на дверь самолёта, который взлететь ещё не успел…

24

РЕНАТ.

Испуг в её глазах сердце на части рвал, душу выворачивал наизнанку, сердце в хлам исполосовано. Боль настолько запредельной казалась, что не понимал, как еще вывожу.

Почему?

Только один вопрос в голове мельтешил на осколках сознания.

Почему?!

За что?

Неужели настолько я никчемный, ненужный, пустой, что меня нельзя полюбить?

Я же всё для неё! Хоть луну с неба. Правда, реально. Захотела бы — достал бы. Даже не за любовь настоящую, просто за то, чтобы смотрела нежнее, приняла, просто…

Твою ж… Просто дружила бы со мной! Дружила!

Чёрт, Кантемиров, совсем уже поехала крыша, совсем скатился ниже плинтусов. В минус ушёл. На самое днище.

Даже с Надеждой такого не было у меня. Там иначе все получалось. Азарт был. Злость была. И брату хотелось доказать, какое чудо он теряет. И ей самой, Надюше, тоже доказать, что она не грязь под ногтями, не пыль дорожная. Красавица, умница, чудесная… И ведь доказал! Всем тогда доказал! И если бы не я — вот хрен бы они сошлись!

Да, я сам виноват, что потащился в этот клуб. Друзья пригласили, родственники, чёрт их побрал, седьмую воду на киселе. Отметить удачную сделку — собственно, почему нет? Сколько было таких сделок и сколько было праздников шумных по этому поводу?

Всё же обычно было, как всегда? Не чувствовал я никакой подставы ни с чьей стороны. А может её и не было? Может это кто-то со стороны решил надо мной вот так поглумиться? И шлюху сняли опытную, и опоили меня чем-то грамотно. Как я повелся? Ведь вопросы с эскортом и дамами с низкой социальной я для себя сам очень давно уже закрыл. Да, я любил секс, как любой нормальный мужик, мне это было нужно. Но я предпочитал всё-таки искать его в других местах. А уж когда у меня появилась моя сладкая Мила мне другие даром не сдались!

Знал, что не любила, что не по своей воле со мной. Сам на это пошёл добровольно. Надеялся, что сумею растопить. Виде же, чувствовал, что есть в неё интерес ко мне? Был он! Стопудово был! Казалось она всё же крохотными шажочками идёт мне навстречу. Раскрывается. И ведь заниматься с ней любовью было сладко еще и потому, что она сама горела! Раскрывалась и таяла подо мной, сама сгорала и меня сжигала заживо своими эмоциями. Очень чувственная, до предела, до грани.

В последнее время, до этого треша с клубным видео я очень хорошо ощущал, что стена между нами становится всё тоньше и тоньше. Мила тянулась ко мне. Становилась не такой ледышкой в общении — в постели-то они никогда не была холодной, а вот за её пределами — увы.

Уверен был, еще пара шажочков и мы с Милой перейдём на новый уровень. И она скажет, если не “люблю”, то хотя бы “нравишься”. И скажет и покажет. И с каждым днём станет более мягкой и ласковой, кошечка моя.

Один вечер в клубе всё к хренам размазал. Спалил. Вытравил.

Мне бы, дураку, тогда еще, сразу ей признаться, что это обман, подстава! К хренам собачьим я начал ёрничать? Мужика грозного из себя строить? Решил показать, что измена ничего не значит!

Оказалось, что для моей хрупкой девочки она значила много. Потом уже себя на её место поставил и подумал — сам-то как бы отреагировал, если бы её с другим увидел? Да просто… положил бы обоих к хренам, не разбираясь, без суда и следствия.

А её реакции на свою измену мнимую не понял.

Идиот.

Сейчас только догонять начал и то — с трудом.

Может, так остро она приняла это, потому что всё таки чувствовала?

Если бы ей до меня было как до Джомолунгмы, она бы этому и значения бы не придала. Еще и обрадовалась бы, что удовольствие на стороне ищу, её меньше трогать буду.

Чёрт, сложно всё как, сложно! Голова пухла от мыслей. А мышцы сковывал лед.

Когда узнал, что Милу в аэропорт понесло — чуть приступ не схлопотал, сердце зашлось на предельных оборотах, а потом резко встало.

Сбежать собралась? От меня?

Летел по трассе, думая, что всё там снесу к хренам. Параллельно отзваниваясь знакомым, чтобы помогли. Как