Замуж за негодяя - Валерия Аристова

— Дорогая моя Сара, давайте прогуляемся по окрестностям, и обсудим все недоразумения, — сказал он, улыбаясь так, что в груди Джулии шевельнулась давно забытая ревность.

Сара вдруг остыла. Она смотрела на Артура, лицо ее расслабилось, а на губах появилась легкая кокетливая улыбка.

— Хорошо. Но с условием, что вы приструните своих «домочадцев».

Артур выпустил руку Джулии и приказал Сэму принести ему сюртук и плащ. Уходить в дом он явно боялся, не желая оставлять двух разъяренных женщин друг против друга. Вскоре Джулия смотрела в след паре, удалявшейся по дорожке. Артур вел коня в поводу, став похожим на того Артура, которого она знала до его падения. Даже манеры его изменились, возможно потому, что он снова попал в знакомую ему с детства среду, снова стал тем, кем был всегда. В ее доме она надевал личину, а теперь просто сбросил ее, как ненужную маску. Джулия всхлипнула. Лучше бы Оливер поцеловал ее, чем его сестрица явилась защищать его честь от посягательств нищей охотницы за наследниками.

Плащ его взметнул ветер. Артур придержал шляпу свободной рукой, а Сара обернулась к нему, чему-то смеясь. Ее тонкое личико, обрамленное светлыми локонами, показалось Джулии ликом ангела. И в этот момент она осознала, что несмотря ни на что любит его. Любит тем, кто он есть. Надменным, капризным, злым, но при этом сдержанным и умеющим вести себя с таким достоинством! Она любит совсем не выдуманный образ, а его самого! И таким тоже любит, в привычном ему образе денди... Даже если он уходит не с ней. Даже если он к ней никогда не вернется.

— Не плачь, Джулия. — услышала она вдруг голос отца, — все поправимо. Все наладится.

Она обернулась, вытерев тыльной стороной ладони неизвестно откуда взявшиеся слезы. Отец стоял, опираясь на трость. Седые волосы его трепал ветер.

— Ничего не наладится, — сказала она тихо, — он уедет рано или поздно. А мы останемся.

Отец взял со столика стакан бредни. Поиграл им, любуясь на солнце янтарным напитком. Губы его дрогнули, прежде, чем он одним глотком опустошил стакан.

— Все в твоих руках, Джулия, — сказал он, с шумом выдыхая и ставя стакан на столик, — все в твоих руках.

Глава 5

Артур постепенно привык к семейству Бланк. Бесконечный шум он научился воспринимать, как должное, отсутствие привычных удобств — как часть своего падения. Его все меньше раздражал сэр Питер, переставший каждый вечер напиваться, он совершенствовал свое умение играть в шахматы, изучая книгу, которую нашел в соседнем городке, и был ужасно горд собой, когда поставил сэру Питеру красивый мат.

Постепенно приходя в себя после переделки, в которую он попал по милости отца, Артур, слушая перешептывания за спиной и неизменное «мистер Острайм», постепенно стал строить планы мести. Нужно было как-то раздобыть денег на поездку в Лондон, чтобы отправиться к лучшим юристам, и попытаться бороться за наследство, которое ему принадлежит по праву. Дядюшка, конечно, постарался подчистить все концы, но наверняка остались где-то какие-то документы. Артур помнил, что отец говорил, что был женат на этой маленькой блондиночке, что смотрела на него с портрета в медальоне. Не будучи сентиментальным, он, тем не менее, ловил себя на том, что частенько доставал медальон из ящика в секретере и смотрел на портрет матери.

Он совсем ее не помнил. В миг, когда смерть была рядом, ее голос вспоминался ему, поддерживая и подбадривая, и даже образ ее возник перед его внутренним взором. Но сейчас, сидя у камина, в тепле и довольстве, он не мог вспомнить ничего, что бы относилось к его матери. Почему она записала его, как «Артур Острайм»? Была ли это дань обиде, или отец и правда забыл жениться на ней? Зачем же тогда отцу было врать?

Лениво гоняя в голове эти мысли, Артур плыл по течению, не зная, как правильно поступить, пока однажды мисс Сара Леннор не явилась перед его глазами.

Он совсем забыл о ней. Миниатюрная и кокетливая, кузина Сара воплощала в себе все то, что больше всего раздражало Артура в женщинах. Встречались они достаточно редко, однако Сара каждый раз надоедала ему хлопаньем ресниц и жеманными улыбочками. Но вот она стояла перед ним в модной канареечной амазонке, держа под узцы его любимого коня. Явилась сама, без приглашения, да еще и устроила скандал. Бог весть, что они не поделили с Джулией. Но он был благодарен Богу за то, что напомнил ему о кузине. И дал шанс отомстить.

— Она окрутила Оливера так, что он только и думает, как заставить отца дать согласие на этот брак! — жаловалась Сара, когда Артур медленно шел с ней по дороге в сторону Хембриг Холла.

В глазах кузины стояли настоящие слезы. Он был уверен, что настоящие. Сара переживала за брата, не забывая, правда, при этом, взмахивать ресницами. Раньше она не отказалась бы выйти замуж за него, Артура Леннора. Он усмехнулся про себя. Интересно, согласится ли кузина выйти за Артура Острайма?

— Надо же, — проговорил он, сжимая крепче повод коня в руке, — я и не знал, что за змея эта Джулия Бланк. Она кажется весьма милой девушкой.

— Это потому, что ты теперь беден! — совершенно искренне воскликнула Сара, — ты ей не нужен. А вот Оливер, как наследник виконта Горсай, очень даже нужен! Джулия свела его с ума!

Артур поморщился, но ничего не сказал про наследников виконта Горсай. Он вспомнил, как мисс Джулия написала ему письмо со страстными признаниями, которые тут же взяла обратно. Однако ее поведение с ним в последнее время не говорило о страсти. Она держалась, как сестра, ни разу не попыталась кокетничать с ним или как-то еще проявить чувства, хотя у нее было много шансов. Мисс Джулия согласилась стать женой его отца, хотя письмо с признаниями было написано ему, Артуру. И теперь Оливер... Сердце кольнула обида. Вот чем занимается на досуге честная и порядочная девушка Джулия, утверждающая, что не собирается выходить замуж! Красотой Бог ее не обделил, и мисс Бланк твердо намерена стать виконтессой Горсай, кто бы ни носил титул виконта.

— Хорошо быть бедным, — усмехнулся Артур, отрываясь от своих мыслей, — тогда ты понимаешь, кто испытывает к тебе искренние чувства.

Взгляд Сары был выше всяких похвал. Она будет легкой добычей. Такой легкой, что ему было даже как-то неудобно ее совращать. Но возлюбленный дядюшка Ллойд сам воспитал дочь