Замуж за негодяя - Валерия Аристова

Сэр Питер вздохнул. Лицо его приняло сосредоточенное, даже грустное выражение.

— Когда-то мы все втроем наворотили дел, лорд Леннор. И ваш отец, и я... И Лили. Когда она уходила, я знал, что ей некуда идти, но отпустил ее. Так же, как виконт не желал представить ее своим отцу и брату, ибо она не была знатного рода. Дочь разорившегося мелкого дворянчика... Виконту сватали богатую и знатную невесту, а за меня Лили выходить отказалась.

Он засунул руку в карман своего черного сюртука и достал медальон.

— Я не меньше виконта виноват перед вами, лорд Леннор, — он снова вздохнул, поглаживая рукой бирюзу, окруженную жемчугом, потом нажал пружинку и протянул Артуру распахнутый книжечкой медальон с портретом, — это единственное, что от нее осталось.

Артур взял портрет, и всмотрелся в правильные красивые черты светловолосой очень молодой девушки, которая немного улыбалась, застенчиво глядя на него. Сколько ей тут было лет? Пятнадцать? Семнадцать? Он сжал губы. Он не был похож на нее. Он был копией своего отца, а от нее не взял ничего, и изгиб ее тонких бровей никогда не повторится вновь.

— Я не сентиментален, — сказал он, откладывая медальон, не желая показывать сэру Питеру вдруг охвативших его чувств.

— Возьмите. Это по праву принадлежит вам. И я не потерплю возражений.

Артур пожал плечами и захлопнул крышку медальона. Ему не хотелось смотреть на незнакомое лицо. Казалось, будто он заглядывал в чужую жизнь, в жизнь этой совершенно чужой девушки, которая умерла, бросив его под дождем.

Обида? Вот как называлось это чувство. Обида.

Она когда-то бросила его, как недавно бросил отец. Он не помнил ее, но звук ее голоса, образ, явился ему в сложный момент его жизни.

Он не хотел ничего о ней знать.

— Спасибо, — Артур поднялся, — но если желаете, можете оставить это себе.

Сэр Питер остался сидеть, глядя куда-то вдаль. Лицо его было спокойно, будто он выполнил свой долг.

— Мне осталось не так долго жить, — проговорил он, — и я должен исправить то, что наворотили мы все.

Артур замер на месте.

— Их не вернешь, — сказал он, — а я уйду сразу, как только перестану так сильно кашлять.

Сэр Питер усмехнулся.

— Вам некуда идти, молодой человек. И я не могу выгнать вас вникуда, как когда-то выгнал вашу мать. Так что научитесь колоть дрова. Мне уже тяжело. А миссис Бейнс с трудом справляется с топором. И яблоки вот поспели... Джулии нужна помощь. Мы живем скромно, но готовы оказать вам поддержку, покуда она вам нужна...

Глава 2

Чем больше узнавала Джулия Артура Леннора, тем сложнее ей было его любить. Бог снова услышал ее молитвы, но опять же выполнил все не так! Да, он убрал необходимость ей выходить замуж за старого виконта, прислал к ней Артура, но вот незадача, Артур больше не жил в Хендбриг Холле, и не владел им. Джулия много раз ходила в город, где все сплетничали только об этом. Она узнала, что подтвердить отцовство лорда Лоренса не удалось, никаких бумаг нет, и все состояние его и титул перешли к новому владельцу.

Старые люди помнили историю, когда лорд Лоренс увел невесту у своего соседа и друга сэра Питера, но бросил ее, уехав в Индию, потому что отец и брат не позволили ему на ней жениться. Что стало с мисс Лили Острайм никто не знал, и все удивились, когда в поместье спустя почти шесть лет появился мальчик, как две капли воды похожий на виконта, и объявленный им своим сыном и наследником. Объявить-то его наследником лорд Лоренс объявил, но только забыл оформить это документами, видимо опрометчиво считая, что и так все признают его сына.

Что до самого Артура, то Джулия постоянно приглядывалась к нему, стараясь держаться подальше. Пока он был болен, она могла сидеть рядом с его кроватью и любоваться его классической красотой, мечтая, что он откроет глаза и признается ей в любви. Но вот он открыл глаза и начал бесконечно капризничать. Все ему было не так, и Джулия и Фредди сбивались с ног, желая ему угодить. Артура раздражало все. Крики детей. Холод или тепло в комнате, кусачий плед, остывший чай... Ему не нравилось то, что готовила миссис Бейнс, и Джулии хотелось надеть ему тарелку на голову, когда он отодвигал ее со скучающим видом нетронутой. Когда же Артур пошел на поправку, стало еще хуже. Он целыми днями болтался без дела, то читая что-то, то уходя в сад, хотя она строго запрещала ему гулять в холодную погоду! Лекарства для него разорили их итак недостаточный бюджет, доктор взял какие-то безумные деньги за свои советы, а Артур не думая о том, во что Джулии вышло его лечение, беззаботно выходил в ветер из дома, даже не надевая шарф! Не так представляла она себе Артура Леннора, ей казалось, он должен быть благодарен ей, но он благодарен не был, и принимал все, как должное. Вскоре она стала мечтать, чтобы он уехал и перестал шикать на детей, гонять Анну, доводя ее до слез, и всем своим видом выражать презрение к ее отцу, который неожиданно предложил ему остаться...

— Папа! Мы не можем позволить себе еще один рот! — воскликнула Джулия, узнав об этом.

Она испытала противоречивые чувства. Если раньше ей казалось, что мечта ее сбылась и теперь все будет хорошо, то поведение Артура, избегание им ее общества, его короткие ответы и постоянные недовольные гримасы вызывали глухое раздражение. Любить выдуманный образ оказалось намного легче, чем полюбить настоящего живого человека.

— Он будет колоть дрова, — пожал плечами отец, — куда ему идти? Сгинет.

Джулия промолчала. Ей не хотелось, чтобы Артур «сгинул», но и видеть его презрительные взгляды в сторону своих домочадцев, которые его приютили, вылечили и бесконечно пытались ему угодить, было выше ее сил.

Ближе к середине осени он окончательно поправился. Он и правда научился колоть дрова, и делал это так ловко, что Джулия засматривалась на него, на его сильные руки, и напрягающиеся мышцы спины под рубашкой... К его бы внешности еще характер...

Впрочем, она должна была признать, что Артур достаточно мужественно перенес свалившееся на него несчастье. Он не бился в истерике, не злился, и, если и страдал, то страдал молча. Сначала, даже оправившиь после болезни, он отсиживался