Попаданка. Седьмая казнь дракона - Лилия Тимолаева

Эти слова были предназначены не ему.

Мерод знал, что произошло у зеркала. Знал, как Сайлас удерживал меня за руки и возвращал моё имя. Возможно, стены действительно передавали правителю каждое слово. Возможно, он видел нас через чёрный камень. В любом случае он выбрал точное место для удара.

— Покажи, — потребовала я.

— Агата.

Я посмотрела на Сайласа.

Он не просил доверять ему. Не убеждал, что Мерод обманывает. На его лице появилась тревога, которую он не сумел скрыть.

— Покажи, — повторила я, обращаясь к правителю.

Мерод повернул кольцо.

Чёрный камень раскрылся золотой полосой, словно в его глубине появился узкий глаз. Свет упал на стену и раздвинул каменную кладку.

Передо мной возникло окно.

Не изображение, заключённое в раму, и не воспоминание Руты. Пространство действительно отступило, открывая комнату, которую я узнала раньше, чем успела подумать.

Мою комнату.

У окна стоял стол с царапиной на светлой поверхности. На краю лежали ключи с маленьким металлическим брелоком. Спинка стула была завешана тёмной кофтой, которую я бросила там утром. Рядом с закрытым ноутбуком находилась чашка. На дне высох след от кофе.

За окном шёл дождь.

Капли собирались на стекле и искажали огни домов. По улице двигались машины, отражаясь в мокром асфальте. В соседнем здании загорались окна. Обычный вечер продолжался без чёрного солнца, ритуальных клинков и людей, приходящих смотреть на казнь.

На столе вспыхнул экран телефона.

Я увидела знакомые обои, дату и уведомления о пропущенных звонках. Часы показывали время, которого я не могла сопоставить с днями в Ауреме.

Мир не остановился после моего исчезновения.

Он ждал или просто продолжал существовать, не замечая, что меня больше нет.

Я подошла к световому окну. Меч опустился сам собой.

— Это настоящее? — спросила я.

— Да.

— Ты видишь только то, что он взял из твоей памяти, — сказал Сайлас.

— Я не помнила расположение капель на окне.

— Потому что он создаёт движение вокруг знакомых предметов.

Мерод усмехнулся.

— Дракон, который сотни раз обманывал толпу иллюзией собственной смерти, объясняет тебе, почему нельзя верить глазам.

Сайлас перестал бороться с обручами и сосредоточился на мне.

— Агата, посмотри на телефон. Ты видишь слова или только понимаешь, что там сообщения?

Я вгляделась в экран.

Строки расплывались, стоило попытаться прочитать их полностью. Я различала количество вызовов, первые буквы и знакомые значки, но смысл ускользал.

— Память редко сохраняет мелкий текст, — продолжил Сайлас. — Мерод построил видение из того, что нашёл в тебе.

— Это ничего не доказывает, — возразила я. — Я могла забыть подробности.

— Именно на это он рассчитывает.

Мерод провёл пальцем по камню кольца.

В комнате за окном раздался звук поворачиваемого ключа.

Я замерла.

Входная дверь открылась, но вошедшего человека скрывала стена коридора. Послышались шаги, затем женский голос произнёс моё имя.

Слова были знакомыми, интонация тоже, однако лицо говорившей не появилось. Она остановилась за пределами видимости, словно изображение не могло создать то, чего я боялась увидеть сильнее всего.

Я шагнула ближе.

— Кто там?

— Человек, который ищет тебя, — ответил Мерод. — В твоём мире заметили исчезновение. Там прошло меньше времени, чем здесь, но достаточно, чтобы твоя прежняя жизнь начала разрушаться.

Сайлас рванул руки. Один золотой обруч треснул.

— Закрой это.

— Нет, — сказала я.

Он повернул голову.

— Агата.

— Не смей решать за меня.

Сайлас замер.

Боль появилась в его взгляде раньше, чем он успел скрыть её.

— Я пытаюсь помешать ему использовать тебя.

— Для этого ты приказываешь мне отвернуться от единственного доказательства, что мой мир ещё существует?

— Это не доказательство.

— Для тебя.

— Для любого, кто понимает природу иллюзий.

— Ты не понимаешь мой мир.

— Зато понимаю Мерода.

Я подошла к световому окну. Ладонь прошла через сияние, не встретив стекла. В пальцах появилось ощущение прохладного воздуха, пахнущего дождём и мокрым асфальтом.

Сердце болезненно сжалось.

Запах был настоящим.

Или достаточно точным, чтобы разрушить все доводы.

— Что ты хочешь взамен? — спросила я.

Мерод опустил руку. Изображение моей комнаты осталось на стене.

— Всего одно действие, которое ты уже совершала.

— Казнить Сайласа.

— Завершить приговор правильно.

Сайлас разорвал первый обруч. Золотые осколки рассыпались и растаяли, не достигнув пола.

Мерод повернул кольцо, и второй обруч затянулся.

— Иллюзия больше не сработает, — продолжил он. — Общий знак изменил цепи. На следующем рассвете клинок будет направлен не на крепление, а на источник силы дракона. Если ты позволишь удару завершиться, петля получит достаточно энергии, чтобы открыть путь между мирами.

— А город?

— Останется существовать.

— Внутри повторяющегося дня?

— Петля больше не понадобится в прежнем виде.

— Ты уклоняешься.

— Я предлагаю тебе дом. Судьба Аурема не должна волновать женщину, которая оказалась здесь по чужой воле.

Я посмотрела на Сайласа.

Он стоял неподвижно, удерживая красное свечение под кожей. Если попытается разорвать второй обруч, Мерод затянет его сильнее.

— Ты знал, что его смерть может открыть дорогу? — спросила я.

— Знал, что Мерод попытается заставить тебя в это поверить.

— Я спросила другое.

Сайлас ответил не сразу.

— Сила дракона способна прорвать границу между мирами.

— Значит, это возможно.

— Цена будет выше, чем он говорит.

Мерод рассмеялся.

— Ты слышишь? Даже сейчас он не отрицает, что дорога существует. Он лишь требует, чтобы ты отказалась от неё ради его жизни.

— Хватит, — сказал Сайлас.

— Нет, — отрезала я. — Я хочу услышать всё.

— От него ты не услышишь правду.

— А от тебя? Ты рассказал о том, что твоя сила открывает границы, только когда Мерод произнёс это вслух.

— Потому что возможность разорвать границу не означает возможность безопасно вернуть тебя домой.

— Ты снова решаешь, какой риск я имею право принять.

— Я пытаюсь не позволить тебе шагнуть в ловушку.

— Разве ты не просил меня не решать за всех? Рута собиралась пожертвовать собой, а ты остановил её именно этими словами. Теперь сам поступаешь так же.

Сайлас отвернулся, словно я ударила точнее, чем намеревалась.

Мерод наблюдал за нами с удовлетворением.

Я увидела это и почувствовала злость уже на себя. Он хотел, чтобы мы спорили. Каждая фраза была выстроена для этого. Но понимание не отменяло вопроса.

Дорога могла существовать.

Я не имела права отказаться