Академия Боли. Я умру вместо принца - Кристина Юрьевна Юраш

Арден осознал свою ошибку на долю секунды слишком поздно. Этого хватило.

Виерис не стал рубить лезвием. Он развернул меч и ударил тяжелой, инкрустированной серебром рукоятью. Коротко. Жестко. Совершенно некрасиво. Прямо в переносицу.

Звук был глухим, влажным, отвратительно костным.

Арден дернулся назад, но инерция уже сделала свое дело. Его голова мотнулась. Герцога отбросило, он потерял равновесие и рухнул на спину с тяжелым, глухим стуком.

Почти одновременно с ним раздался сдавленный стон. Фамильяр Ардена согнулся пополам, зажимая лицо обеими руками. Сквозь растопыренные пальцы тут же потекла густая кровь. Нос был разбит в мясо, нижняя губа рассечена. Он пытался молчать, сдерживать крик, но из горла все равно вырывался хриплый, рвущий связки звук.

Меня передернуло. Не от вида крови. От абсолютной, кричащей несправедливости. Удар получил Арден. А лицо размозжило тому, кто даже не держал в руках оружия.

В зале повисла мертвая тишина. Слышно было лишь хриплое, булькающее дыхание фамильяра герцога, пытающегося вдохнуть сквозь забитый кровью нос.

Виерис стоял над поверженным противником. Кончик его безупречного клинка покоился у горла Ардена. Не вонзаясь, не оставляя пореза. Но достаточно твердо, чтобы герцог замер, едва приподняв голову.

— Не двигайся, — негромко произнес принц.

Арден застыл. Его грудь судорожно вздымалась. В его глазах застыло детское, униженное неверие человека, который только что понял, что все это время был не участником боя, а марионеткой в чужом спектакле.

Виерис даже не смотрел на него. Он медленно повернул голову и обвел взглядом притихшие ряды студентов. Фиалковые глаза лениво скользнули по бледным лицам и остановились на одной из девушек. Той самой, с безупречной укладкой и губами цвета спелой, ядовитой вишни.

— Дай помаду, пожалуйста, — произнес он.

Девушка моргнула. Один раз. Второй. Словно ей показалось, что она ослышалась. Потом она побледнела, торопливо полезла в крошечную сумочку у пояса и дрожащими пальцами достала изящный золотой футляр. Она протянула его принцу обеими руками, чуть склонившись в подобии реверанса.

— Ваше высочество…

Виерис взял футляр.

— Благодарю.

Его голос был безупречно, леденяще вежливым. От этой безукоризненной учтивости мне стало физически холодно.

Арден дернулся, пытаясь отползти. Клинок мгновенно плотнее прижался к его горлу, оставляя едва заметную белую полоску на коже.

— Я просил не двигаться, герцог, — напомнил Виерис. И он поставил ногу герцогу на грудь.

Глава 43

Глава 43

— Ты… ты не посмеешь, — прохрипел Арден, и в его голосе прорезались истеричные нотки.

— Что он собрался делать? — зашуршали все вокруг.

— Не знаю… Да не толпитесь. Дайте посмотреть! — кто-то с задних рядов раздвигал локтями остальных, пробиваясь вперед.

Виерис посмотрел на него. И в этом взгляде не было ни злости, ни торжества победителя. Только холодное, отстраненное любопытство. Так смотрят на испорченный холст, решая, стоит ли исправлять ошибку или лучше сжечь его целиком.

— Мы же сражались на желание, насколько я помню, — произнес принц, и его губы тронула едва заметная тень усмешки.

Я перестала дышать. Воздух застрял в легких.

Арден побледнел, став цвета мела под алыми разводами крови.

Виерис неторопливо выкрутил стержень помады. Цвет оказался ярким, кричащим. Слишком живым, слишком вульгарным для мрачного, пропитанного страхом боевого зала.

Принц наклонился. Арден дернулся снова, но лезвие у горла напомнило ему о реальности лучше любых слов.

— Тише, — прошептал Виерис, наклоняясь еще ниже. Он прижал коленом Ардена к полу, поднося к его лицу помаду. — Иначе получится неровно.

Кто-то в зале тихо, судорожно втянул воздух. Я стояла, пригвожденная к месту, не в силах отвести взгляд. Это было ужасно. Постыдно. Почти абсурдно. И оттого еще страшнее.

Виерис красил ему губы спокойно, внимательно, с садистской точностью. Сначала верхнюю. Потом нижнюю. Он провел большим пальцем по уголку чужого рта, стирая лишнее, чуть склонил голову, оценивая симметрию. Словно Арден был не поверженным врагом, а неудачным портретом, на котором нужно исправить линию.

Герцог лежал неподвижно, парализованный унижением. Только его глаза горели такой первобытной ненавистью, что, казалось, от нее вот-вот загорятся руны на стенах.

Виерис улыбнулся. Едва заметно.

— Немного не тот оттенок. Тебе подойдет оттенок на пару тонов светлее.

Затем он опустил взгляд ниже. На грудь Ардена. На идеально подогнанный темный тренировочный доспех, украшенный герцогским гербом. И начал рисовать. Прямо поверх герба.

Медленно. Аккуратно. С явным, пугающим наслаждением перфекциониста. Один лепесток. Второй. Третий. Тонкий, изящный стебель. Маленький листик.

В зале никто не смеялся. Вообще никто.

Даже те, кто минуту назад хохотал над моим положением, сейчас молчали так, будто присутствовали на собственных похоронах. Я вдруг поняла почему.

Смеяться над фамильяром было безопасно. Смеяться над слабым было приятно. А сейчас на полу лежал Вальмор Арден. Гордость факультета. Сын одного из генералов. И принц-дракон рисовал цветочек у него на груди помадой, взятой у дрожащей аристократки.

Это было не смешно. Это было страшно. Потому что любой в этом зале в этот миг осознал простую истину: Виерис мог сделать так с каждым. Стоило ему лишь захотеть.

Он дорисовал последний лепесток. Отстранился на шаг. Нахмурился, оценивая композицию. Потом снова наклонился и кончиком помады поправил один край. Совсем чуть-чуть. Почти нежно.

— Теперь не корчите из себя недотрогу, герцог, — произнес Виерис тихо, и в его голосе прозвучал яд изысканного издевательства. — Вам не идет.

Он отпустил клинок. Выпрямился. И бросил золотой футляр Ардену на грудь. Футляр глухо стукнул о доспех, оставив еще одно красное пятно, и скатился на каменный пол.

Только после этого Виерис позволил герцогу подняться.

Глава 44

Глава 44

Арден сел не сразу. Сначала он просто лежал, тяжело, рвано дыша, будто не мог решить, что хуже: сокрушительное поражение или осознание того, что это видели все. Его фамильяр все еще стоял согнувшись, зажимая разбитое лицо. Кровь капала на пол, образуя темные, липкие лужицы между его ботинками.

Я смотрела на него, и внутри все сжималось в тугой, болезненный узел. Унизили Ардена. А заплатил кровью снова не только он.

Арден наконец сел. Медленно, неуклюже. На его губах алела помада. На груди криво сиял яркий, нелепый цветок. Красивый. Почти детский. От этого особенно мерзкий. Он попытался стереть губы тыльной стороной ладони, но только размазал красный цвет по щеке, делая свое лицо еще более жалким.

Кто-то из студентов тихо, судорожно выдохнул.

И тут Белит каркнул. Громко. Резко. Почти весело. Звук ударил под высокие своды зала и рассыпался черным, зловещим эхом.

Виерис поднял глаза на