Академия Боли. Я умру вместо принца - Кристина Юрьевна Юраш

— Почти на четверть секунды, — добавил он тихо, но так, что каждое слово врезалось в каменные стены. — Это недопустимо.

Я перевела взгляд на Ардена. На размазанную, нелепую помаду. На платок, сжатый в его напряженной руке.

Потом снова посмотрела на принца. На его абсолютное, пугающее спокойствие.

И впервые за все время нашего знакомства, впервые с того момента, как мое имя прозвучало в кабинете ректора, я почувствовала не страх. Не злость. Не привычную, жгучую ненависть.

Я почувствовала полное, абсолютное, ошеломляющее непонимание.

Кто ты вообще такой, Виерис?

Глава 47

Глава 47

Я думала, что занятие закончено, но я ошиблась.

Студенты расходились небольшими, гудящими группами, жадно перемалывая произошедшее.

Кто-то до сих пор оборачивался, бросая на Ардена взгляды, в которых читалась смесь жалости и злорадства.

Кто-то яростно спорил о безупречной, почти неестественной технике Виериса. А кто-то, понизив голос до шепота, уже в третий раз пересказывал сцену с помадой, смакуя каждую деталь унижения герцога.

Полигон постепенно пустел, оставляя после себя лишь запах остывающей магии.

Я поднялась со скамьи, собираясь последовать за толпой, но замерла.

Виерис никуда не ушел.

Он стоял в самом центре тренировочной площадки, сжимая рукоять меча так, что костяшки его пальцев побелели. Один.

Преподаватель тоже остался. Я заметила, как они о чем-то коротко, отрывисто переговорили. Инструктор кивнул, отвел глаза и молча отступил к дальней стене, сливаясь с тенями.

А принц снова занял стойку.

Шаг.

Поворот.

Удар.

Клинок с тихим, зловещим свистом рассек воздух.

Шаг.

Поворот.

Удар.

Снова. И снова. И снова.

Я нахмурилась, скрестив руки на груди. Что он делает? Этот выпад выглядел абсолютно безупречным. По крайней мере, для моего неопытного глаза. Но Виерис явно думал иначе. В каждом его движении читалось глухое, раздраженное недовольство.

Шаг. Поворот. Удар.

Шаг. Поворот. Удар.

Шаг. Поворот. Удар.

Минут через десять меня начало подташнивать от гипнотического однообразия. Через двадцать захотелось просто уйти, хлопнув дверью. Через тридцать я с холодной ясностью поняла: он даже не собирается останавливаться. Это была не тренировка. Это было самобичевание.

Наконец преподаватель поднял руку. Воздух перед ним задрожал, исказившись, как над раскаленным асфальтом. Магия вспыхнула густым серебристым светом, и посреди полигона материализовался человек.

Вернее, его проекция.

Высокий рыцарь в полном, тяжелом доспехе. Без лица. Без герба. Без имени. Лишь гладкий, зеркальный шлем, в котором не было ни единой прорези для глаз. Серебристая фигура стояла неподвижно, держа меч опущенным к каменному полу.

У меня перехватило дыхание. Безликий Рыцарь.

Я никогда не посещала занятия по высшей боевой магии, но про него шептались даже в стенах общежития второго сорта. Легенда. Лучший мечник за всю историю Империи. Говорили, перед смертью он позволил Академии сохранить магический слепок своего боевого стиля. Самого человека давно не было в живых, но его проекция осталась. И теперь избранные, элитные студенты могли сражаться с тенью мастера, чтобы отточить свое искусство до абсурда.

Виерис поднял меч.

Безликий Рыцарь синхронно сделал то же самое.

Шаг. Поворот. Удар.

Сталь столкнулась со сталью. Громкий, чистый звон эхом прокатился под высокими сводами полигона, заставив меня вздрогнуть.

Безликий Рыцарь отбил атаку с пугающей, механической легкостью. Виерис тут же начал движение заново.

Шаг. Поворот. Удар.

Шаг. Поворот. Удар.

Казалось, время остановилось, застряв в этой бесконечной петле.

Глава 48

Глава 48

За высокими окнами медленно, неохотно тускнел день, окрашивая небо в цвета синяка. Ворон давно перелетел на стойку с оружием и задремал, спрятав голову под крыло, демонстрируя полное равнодушие к одержимости своего хозяина.

А принц продолжал.

Я уселась прямо на холодный пол возле стены. Потом прислонилась к ней спиной, чувствуя, как камень вытягивает остатки тепла из позвоночника. Потом вытянула ноги. А потом сама не заметила, как тяжесть в веках победила разум, и я начала клевать носом, проваливаясь в вязкую, темную дремоту.

Меня разбудил резкий, оглушительный грохот металла о камень.

Я вскинула голову, моргая, чтобы прогнать пелену сна.

Нагрудник лежал на полу, помятый и грязный. Виерис тяжело, рвано дышал, его грудь вздымалась с такой силой, будто он только что пробежал марафон. Безликий Рыцарь неподвижно ждал напротив, словно бездушный судья.

Принц одним резким, нетерпеливым движением расстегнул ремни. Снял наплечник, швырнув его в сторону. Потом сбросил наручи. Потом защиту ног.

Он остался в одной рубашке и штанах.

Точнее, в том, что когда-то было белоснежной рубашкой. Сейчас тонкая ткань насквозь промокла от пота, прилипнув к телу и безжалостно обрисовывая каждую линию напряженных мышц, каждое судорожное движение, каждый жадный вдох. Белые волосы, выбившиеся из хвоста, темными мокрыми прядями прилипли к вискам и шее.

Он отбросил волосы со лба резким движением головы, перехватил меч обеими руками и снова, с каким-то маниакальным упорством, занял стойку.

Шаг. Поворот. Удар.

Шаг. Поворот. Удар.

— Недостаточно быстро, — прорычал он сквозь стиснутые зубы. Голос был хриплым, сорванным.

Я моргнула, не веря своим ушам. Он говорил сам с собой. Безликий Рыцарь раз за разом отбивал его выпад одним и тем же способом.

— Недостаточно быстро.

Шаг. Поворот. Удар.

— Недостаточно точно.

Шаг. Поворот. Удар.

Я смотрела на него, и внутри, под ребрами, начала расти липкая, холодная тревога.

Он был измотан. Это было невозможно не заметить. По тому, как рвалось его дыхание. По тому, как движения, еще недавно бывшие плавными, стали угловатыми. По мокрой, прилипшей к спине ткани. По едва заметной, но предательской дрожи в руках, которая появлялась всякий раз, когда он на долю секунды опускал меч, чтобы перехватить его.

Но он не останавливался.

За окнами уже сгустились густые фиолетовые сумерки. А он продолжал.

— Может, вам стоит отдохнуть? — вопрос вырвался сам собой, прежде чем я успела прикусить язык.

Виерис даже не повернул головы. Его внимание было приковано к призрачному противнику.

— Заткнись.

Шаг. Поворот. Удар.

Я нахмурилась, игнорируя приказ. В нем не было привычной ледяной власти, только глухое раздражение человека, загнавшего сам себя в угол.

— Я серьезно, — сказала я громче.

Клинки столкнулись. Искры брызнули в стороны, освещая его напряженное лицо.

— Я тоже, — бросил он.

Он тяжело дышал. Каждое слово давалось ему с трудом, вырываясь из легких вместе с воздухом. Но меч продолжал двигаться, подчиняясь одной лишь силе воли.

— Вы еле стоите на ногах, — констатировала я, поднимаясь с пола. Ноги предательски подкосились, и мне пришлось опереться о стену.