Академия Боли. Я умру вместо принца - Кристина Юрьевна Юраш

Я уже открыла рот для очередного спора.

Но в этот момент ребёнок толкнулся. Сильно. Прямо под ладонью.

Виерис замер.

Мгновенно.

Мне показалось, что время остановилось.

Я видела, как дрогнули его ресницы. Как напряглась линия челюсти. Как его пальцы — те самые, которые когда-то ломали кости, которые когда-то рисовали цветы помадой на униженных герцогах, которые когда-то сжимали горло ворона — теперь замерли в воздухе, боясь пошевелиться.

— Это то, что я думаю?

Голос стал совсем другим.

Не императорским. Не принца. Не того человека, которого боялись короли соседних государств.

А просто — Виериса. Того, который когда-то стоял в пыльной аудитории и спорил со мной о кривом окне. Того, который кормил меня конфетами, украденными из кабинета собственного отца. Того, который шептал в темноте: «Не открывай глаза».

Я улыбнулась.

— Да, — моя улыбка стала шире.

— Он опять это сделал, — послышался голос, пока я гладила живот.

— Она, — поправила я.

— Он, — поправил меня муж.

— Она, — уперлась я.

— Мы ещё даже не знаем, — услышала я шёпот, чувствуя, как его рука ложится мне на живот.

Виерис ждал. Он ждал, когда снова будет толчок. Но толчка не было.

— Почему, когда я кладу руку на твой живот, он перестает толкаться? Кто-нибудь мне это объяснит? — в его голосе было явное недовольство.

— Я не знаю, — пожала я плечами. — Может, он думает, что это — прямое покушение на императора?

— Ты хочешь сказать, что он уже успел выучить законы империи?

Я рассмеялась. И смех вышел настоящим, глубоким, тёплым, живым.

Он опустился на колени возле кресла. Император. Повелитель половины континента.

Человек, которого боялись короли соседних государств. И сейчас он смотрел на мой живот так, словно там находилось самое великое чудо мира. Возможно, так и было.

Его ладонь легла поверх моей.

Тёплая.

Надёжная.

Родная.

Я смотрела на его руку и вспоминала другую. Ту, которая когда-то лежала на моём запястье в ритуальном круге. Ледяная. Мёртвая. Чужая.

А теперь — тёплая. Живая. Моя.

За окнами шумел дворец.

Где-то далеко министры наверняка искали своего императора.

Снова.

Я видела, как за дверью мелькнула тень камергера. Как он застыл, не решаясь войти. Как медленно, осторожно отступил обратно в коридор.

Пусть подождёт.

— На что это хоть похоже? — спросил Виерис, водя рукой по моему животу.

— Эм… Мне сложно сказать… — задумалась я. — Мне сложно подобрать слова. Как будто внутренние органы пинаются… Это сложно объяснить.

Только он убрал руку, как я почувствовала пинок. Тут же прижав руку к животу.

— Опять?

— Извините, он мне расписание не давал, — развела я руками.

Я рассмеялась. И на этот раз смех был таким громким, что за дверью снова зашептались.

Пусть шепчутся.

Пусть весь мир шепчется.

А мы — мы будем смотреть на кривые окна. И кормить друг друга конфетами. И спорить о том, кто кого выбрал.

P.S.

— Ты как?

Дверь за придворными закрылась, а я наконец-то смогла выдохнуть спокойно. Я лежала на подушках и смотрела на мужа. На руках сопел завернутый в одеяло младенец. Наш сын.

Или, если верить Виерису, будущий покоритель мира, величайший дракон Империи и вообще совершенство во плоти.

Лично мне пока что он напоминал очень громкий свёрток и маленькое счастье в одеяле. Я еще не поняла, но уже почувствовала такое тепло в груди, что хотелось обнять его не руками. Душой.

Виерис стоял возле кровати. Как всегда идеально прямой, спокойный, невозмутимый. Он принимал поздравления, как и подобает императору. Ни один мускул не дрогнул на его лице за всё время родов.

Он не кричал. Не показал ни капли слабости.

— Хорошо, — ответил он.

Слишком быстро, словно ответ был готов заранее.

Я прищурилась.

— Врёшь.

— Не вру.

— Врёшь.

— Лиада…

— Виерис.

Он тяжело вздохнул, а я слышала разговоры целителей в коридоре. Целая делегация принимала роды государственной важности. Так что все прошло гладко.

Мы с мужем остались одни.

И только тогда произошло чудо.

Император медленно дошёл до кресла. Сел. Закрыл глаза. И с шумом втянул воздух сквозь зубы, а потом выдыхая, словно выпуская боль.

Я победно улыбнулась.

Попался.

Его рука всё ещё лежала на животе.

Там, где связь приняла на себя большую часть того, что должна была пережить я. Конечно, связь была не полной. Она просто передавала всю мою боль ему. Я спорила и сопротивлялась до победного. Но разве с ним поспоришь?

— Очень больно? — прошептала я, осторожно садясь на кровати.

Он открыл один глаз.

— Не настолько, насколько было бы тебе.

— Это не ответ.

— Тогда да, — послышался сдавленный голос.

Я тихо рассмеялась. Виерис посмотрел на меня взглядом человека, пережившего войну.

— Значит так. Второй ребёнок не раньше чем через пять лет. Думаю, пяти лет мне хватит, чтобы отойти от этого. И немного забыть…

Конец