Академия Боли. Я умру вместо принца - Кристина Юрьевна Юраш

Словно внутри него боролись два существа, рвали глотку друг другу, пытались взять контроль над дыханием, над голосом, над тем, что осталось от человека.

— Ты…

Шаг. Когти принца оставили глубокие, ровные борозды на стене. Словно он хотел отдать часть разрушительной ярости камню.

— Творишь?

Белит расправил крылья. Огромные. Чёрные. Они теперь занимали половину комнаты, отбрасывая тьму, в которой мерцали только древние символы, выжженные на перьях.

— Я спасаю тебя, мальчик мой.

Виерис замер. Я увидела, как дрогнуло его лицо. Всего на секунду. Будто сквозь чудовище, сквозь чешую и когти, сквозь вертикальный зрачок, проступил тот принц, которого я знала. Тот, что накрасил губы побежденному герцогу. Тот, что прятал конфеты в карман. Тот, что всю жизнь боролся с самим собой.

— Я выполняю свой долг, — произнёс Белитаэль.

— Долг? — Виерис усмехнулся. И от этой усмешки, от того, как исказились его губы, обнажив чуть удлинившиеся клыки, мне стало страшнее, чем от драконьих глаз. — Я думал…

Он тяжело вдохнул. Воздух втягивался с шумом, будто лёгкие были слишком малы для того объёма, который требовало новое тело.

— Что твой долг быть моим другом.

Тишина повисла тяжёлой, густой занавесью.

— Моим наставником. — Ещё шаг. Камень крошился под его подошвами. — Моей семьёй.

Белит молчал. Его чёрные глаза не отрывались от лица принца. В них не было страха. Только древняя, усталая печаль существа, которое слишком долго несло груз, ставший слишком тяжёлым.

— А ты убивал их, — хрипло произнёс Виерис. Голос сорвался, превратился в рычащий выдох. — Всех. И сваливал на покушение.

Рука с когтями сомкнулась на шее ворона. Слишком быстро. Я даже не увидела движения. Только вспышку воздуха, только свист, только глухой хруст хрящей, когда пальцы впились в чёрные перья. Белит не сопротивлялся. Не бил крыльями. Не пытался вырваться. Он просто смотрел на него. Спокойно. Печально.

Когти принца вдавливались в шею птицы, но из разрыва не текла кровь. Только тьма. Только древняя магия, запечатанная в плоть много веков назад.

— Я делал это ради тебя, — хрипло прошептал Белит.

Рука Виериса дрогнула. Я увидела это. Увидел и Белит. Чешуя на запястье принца вспыхнула, стала ярче, по коже пробежала судорога. Внутри него что-то трескалось. Не кости. Что-то глубже. Что-то, что держало его человеческую оболочку.

— Твой отец в ярости, — продолжил ворон, не отрывая взгляда. — Ты пал, Виерис. Ты поддался тьме… Ты поддался искушению!

— Замолчи.

— Ты ещё можешь победить чудовище. Ты можешь загнать его обратно.

— Замолчи!

Голос Виериса раскололся. Рык смешался с человеческим криком, разорвал воздух, заставил стёкла на окнах вибрировать. Он сжал пальцы сильнее. Когти прошли сквозь перья, коснулись плоти. Тьма закипела, поднялась паром.

— Ты ещё можешь стать совершенным. Ты ещё можешь стать прежним. Одолей чудовище! Мысли здраво!

На мгновение мне показалось, что Виерис сейчас отпустит его. Что он не сможет убить единственного друга.

Его пальцы разжались на долю секунды. Дрогнули. Связь под моими рёбрами отозвалась острой, жгучей болью, и я поняла: он борется. Не с Белитом. С собой. С тем, что проснулось в его крови, с тем, что требовало убить, сжечь, уничтожить всё, что угрожает мне.

Но потом Белит посмотрел на меня.

На кровь, растекающуюся по мрамору. На руку Морканта, всё ещё зажимавшую мою рану, на его побелевшие пальцы, на золотую магию, гаснущую, как свеча на ветру. На моё лицо.

И тихо произнёс:

— Я готов, чтобы ты возненавидел меня. Лишь бы ты остался собой.

В комнате стало очень тихо. Настолько тихо, что я услышала собственное сердце. Один удар. Тяжёлый. Второй. Медленный. Третий. Едва уловимый.

А потом пальцы Виериса сомкнулись крепче.

Не от ярости. От абсолютной, ледяной, окончательной ясности. Чешуя на его руке вспыхнула, покрывая запястье, предплечье, ползя вверх, к плечу, к шее. Вертикальный зрачок сузился до тонкой, неестественно ровной черты. Он не смотрел на меня. Он смотрел на того, кто вёл его к краю. Кто убивал тех, кого он любил, чтобы спасти его от любви.

И в этот момент связь под моими рёбрами дрогнула.

Мне показалось: сжимая горло своему единственному другу, принц плакал. А потом я услышала его голос — не ушами, а через связь, глухой, надломленный:

— Откуда ты знаешь, какой я на самом деле?

Глава 109

Глава 109

Я не увидела, как умер Белит.

Только почувствовала.

Через связь.

Что-то оборвалось. Окончательно. Словно лопнула натянутая струна, которая звенела много лет подряд, держа этот мир в равновесии. Звук разрыва был таким громким внутри моей головы, что на мгновение оглушил всё остальное.

Потом раздался крик.

Не человеческий. Не птичий. Страшный. Древний. Крик существа, которое прожило века и теперь осознало смерть. В нём было столько боли, столько предательства и такой бесконечной, ледяной тоски, что у меня перехватило дыхание.

И всё стихло.

Густая, плотная тишина обрушилась на меня тяжелым саваном.

Я лежала на полу. Холодный мрамор под щекой казался удивительно приятным. Даже боль уходила. Медленно. Тихо. Будто кто-то гасил свечи одну за другой, погружая меня в мягкий, бархатный мрак.

Сначала исчезла шея. Потом руки. Потом ноги. Стало легко. Очень легко. Странно легко. Наверное, так чувствуют себя люди перед смертью. Когда тело больше не требует усилий, когда страх отступает, уступая место странному, почти эйфорическому покою.

— Лиада!

Голос донёсся откуда-то издалека. Слишком далеко. Сквозь толщу воды, сквозь слой льда, сквозь годы. И он меня раздражал. Мне ужасно не нравилось, что кто-то пытается выдернуть меня из блаженной тишины.

Я уже не хотела открывать глаза. Устала. Боже, как же я устала. Столько лет бояться. Столько лет бороться. Столько лет выживать, цепляясь ногтями за край пропасти. А сейчас можно было просто закрыть глаза. И больше ничего не делать. Никогда. Просто плыть вниз, в темноту, где нет ничего.

— Рана слишком серьёзная.

Голос ректора. Глухой. Сорванный. В нём не было привычной ректорской сухости. Только глухое, животное отчаяние человека, который снова теряет того, кого должен был защитить.

— Она уходит.

Кто-то взял меня за руку. Осторожно. Словно я могла рассыпаться в прах от одного неверного движения. Пальцы были горячими. Дрожащими.

Я заставила себя открыть глаза. Совсем чуть-чуть. Щёлочку. Мир расплывался, превращаясь в акварельное пятно серых и красных тонов. Но я всё равно увидела его.

Виерис.

Он стоял на коленях рядом со мной. Его безупречная форма была разорвана, испачкана кровью — своей и чужой. На шее, там, где раньше была гладкая бледная кожа, теперь пульсировала серебристая чешуя, ползущая к подбородку, к вискам. Она мерцала в тусклом свете магических