Академия Боли. Я умру вместо принца - Кристина Юрьевна Юраш

— Очнись… — послышалось почти шёпотом. — Прошу тебя.

Следующие слова прозвучали так тихо, словно предназначались только мне.

— Очнись…

И я услышала в этом «прошу» то, чего не слышала никогда. Ни от него. Ни от кого-либо.

Мольбу.

Наследник престола. Человек, который не просил. Человек, которому подчинялись. Человек, у которого даже хаос выглядел аккуратно.

Просил.

Меня.

Я открыла глаза.

Свет ударил в лицо — ослепительный, белый, болезненный. Я зажмурилась, но тут же открыла снова, потому что боялась — если закрою, всё исчезнет. Он исчезнет. И я снова провалюсь в эту темноту, из которой невозможно выбраться.

Мир качнулся. Перед глазами всё плыло — серые камни, свет светильников, чьё-то размытое лицо, склонённое надо мной.

Но я снова чувствовала своё тело.

Руки. Ноги. Дыхание. Сердце. Жизнь.

Медленно, с трудом, я подняла руку и коснулась шеи.

Кожа была горячей. Гладкой. Только тонкий рубец ещё пульсировал под пальцами — живой, тёплый, как шрам, который останется со мной навсегда.

Я перевела взгляд на запястье.

И замерла.

Там, на тонкой, бледной коже, где ещё час назад зияла рваная рана, теперь был узор. Тонкий, золотой, сложный и удивительно живой. Он шевелился, перетекал, пульсировал в такт моему пульсу.

Я подняла глаза.

И увидела его.

Виерис стоял на коленях рядом. Его белая рубашка была разорвана на груди, волосы растрёпаны, испачканы кровью. Он смотрел и боялся дышать.

В следующую секунду он резко притянул меня к себе.

Я уткнулась лицом ему в грудь — в ткань, в кожу, в бешеный стук сердца, который я не забуду никогда.

Виерис ничего не сказал.

Ни слова.

Он просто обнимал меня. Так крепко, словно был уверен, что если он меня отпустит, тьма вернётся и заберёт меня обратно.

Я слышала его дыхание. Рваное. Горячее. Оно обжигало мне волосы. Слышала бешеный стук сердца. Чувствовала, как дрожат его руки. Сильные. Страшные. Покрытые чешуёй. Драконьи.

И такие беспомощные сейчас.

Он прижался губами к моей макушке. Закрыл глаза. Я почувствовала жаркий выдох и дрожь в его руках. Вдох и ещё один выдох.

Он просто дышал.

Моркант что-то сказал. Тихо. Я не разобрала слов. Только интонацию — осторожную, почтительную. Так говорят на похоронах, когда хотят уйти, но не решаются нарушить тишину.

Я услышала хриплый голос принца.

— Я понял одну вещь… Совершенство — это падение… Я послушал зло… И оно вернуло мне то, что было нельзя вернуть…

Он шумно вдохнул воздух. Будто впервые за всю жизнь позволил себе дышать полной грудью. Будто до этой секунды дышал наполовину, экономя, контролируя, отмеряя.

— Как же прекрасно падать…

Его руки сжались крепче. Я почувствовала, как его пальцы напряглись, как он прижал меня к себе ещё сильнее, как его подбородок лёг мне на макушку.

— Если бы я знал это раньше…

Он зарылся лицом в мои волосы. Вдыхая их запах. Медленно. Жадно. Будто не мог насытиться. Будто это был первый воздух после долгого, очень долгого заточения.

— Дракон спас тебя… Тварь, которую я ненавидел, спасла тебя…

Тихо произнёс он.

И я почувствовала, как он усмехнулся.

— И я жалею только об одном.

Его губы коснулись моего виска. Не поцелуй. Прикосновение. Долгое. Горячее.

— Что не выпустил его раньше. Он бы этого всего не допустил…

Я закрыла глаза.

— Я, наверное, пойду, — послышался голос ректора.

— Стоять! — донесся голос принца. — Ни с места. Как ты узнал, что она в беде?

Я открыла глаза, видя, как ректор стоит возле двери. Он молчал, отряхивая рукав своей мантии.

— Ты что? Следил за мной? — в голосе Виериса появилась нехорошая нота.

— В какой-то мере, — наконец произнес ректор, словно решаясь сказать то, о чем поклялся молчать.

— Ты в курсе, что придворные маги уже вычислили преступника? — спросил Виерис. — Они полностью воспроизвели защиту ритуальной комнаты. И пришли к выводу, что это мог сделать только очень могущественный маг. И самое интересное, что они успели изучить дверь. И следов взлома не обнаружили. Так что придворные маги уверены, что ритуал испортили вы сами.

Ректор замер. Я видела, как расправились его плечи.

— Я работал над этим кругом всю свою жизнь. Я подбирал символы, которые позволят… как бы правильно сказать? Видеть глазами каждого фамильяра. Они тоже мои студенты. И тоже нуждаются в защите. Надеюсь, вы никому не скажете об этом, Ваше высочество, — послышался голос ректора.

— Во-первых, я уже не высочество, — послышался хриплый голос принца, в котором насмешка.

— В смысле? — спросил ректор.

— Сегодня днем я убил отца и его охрану, — усмехнулся принц. — И узурпировал власть. Надеюсь, к моему возвращению тронный зал отмоют, а тела уберут. Я не люблю, когда за моей спиной убивают тех, кто мне дорог.

— Что вы сделали? — опешил Армант, а его глаза расширились.

— Послушал зло, — с насмешкой заметил Виерис. — А оно, как выяснилось, плохого не посоветует. Так что готовьте ритуальную комнату. Она сейчас пригодится. Вы разорвете связь между нами. Я не хочу, чтобы она терпела боль за меня. Это приказ. И приказ на отчисление Лиады Торос. Она больше не станет продолжать обучение по причине того, что выходит замуж.

Что? Я даже не сразу поняла то, что он только что сказал. — Погоди, я… А ты меня спросил, а вдруг я замуж не… — начала я, слыша шуршание фантика в кармане. Конфету тут же затолкали мне в рот, заставляя жевать. Я прожевала ее, проглотила.

— Так нечестно, — произнесла я. — Не нужно мне затыкать рот конфетами, потому что это… Вторая конфета очутилась у меня во рту, а я пыталась прожевать ее как можно быстрее. — Я все-таки скажу, — произнесла я, ожидая подвоха. — Ладно, говори. У меня все равно конфеты кончились, — заметил Виерис. — Раз конфеты кончились, придется выслушать. Хотя нет, еще одна осталась, кажется…

Он полез рукой в карман, а я услышала шуршание фантика. — С тобой невозможно разговаривать, — прошептала я. — Ты можешь не спорить хоть раз и просто сказать: «Да»?

ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Да.

— Виерис!

— Лиада!

Я с грохотом захлопнула папку с документами и посмотрела на мужа самым тяжёлым взглядом, на который была способна.

Император даже не дрогнул. Он стоял возле моего кресла и выглядел так, словно уже победил. Что особенно меня раздражало.

— Мне не нужен фамильяр, — твёрдо произнесла я. — Я не хочу пользоваться услугами фамильяра! Это — моя боль. И я буду терпеть ее сама.

— Нужен, — муж смотрел на меня со всем упрямством.

— Нет, — помотала головой я.

— Ты беременна! — его голос напоминал рык.

— Это не болезнь, —