Академия Боли. Я умру вместо принца - Кристина Юрьевна Юраш

— Согласен, — сказал он, будто отвечая на безмолвное замечание птицы.

У меня по спине пробежал ледяной холод, заставивший сжаться каждый мускул.

Преподаватель откашлялся, и звук прозвучал неестественно громко.

— Победа… — его голос дрогнул, и от этой неуверенности стало еще страшнее. — Победа за его высочеством.

Никто не аплодировал. Никто не кричал. Даже друзья Ардена молчали, не зная, куда смотреть: на униженного герцога, на невозмутимого принца или на фамильяра, который все еще пытался остановить кровь, текущую сквозь пальцы.

Виерис неторопливо развернулся. Его меч был чист. Абсолютно чист. На рукояти не осталось ни капли крови, хотя именно ею он разбил Ардену лицо. Я не поняла, когда он успел стереть следы. Может, магией. Может, так быстро, что мой глаз не успел зафиксировать движение.

Он подошел к слуге и вернул оружие на место. Бережно. Аккуратно. Как возвращают редкую книгу на правильную полку в библиотеке. Потом достал тот самый белоснежный платок и начал протирать пальцы. Один за другим. Медленно. Тщательно. Словно прикосновение к чужому унижению могло навсегда испачкать его безупречную кожу.

Глава 45

Глава 45

Я смотрела на Ардена.

Точнее, на его губы.

Ядовито-алые. Кричаще-нелепые. Гротескно-унизительные.

Герцог яростно тер их тыльной стороной ладони, потом дернул рукав и принялся скрести по лицу тканью, затем снова ладонью.

Но от этого становилось только хуже. Дорогая, стойкая помада не стиралась, а размазывалась, превращая его лицо в жуткую, клоунскую маску. Помада размазалась по подбородку, пачкая щеку, попадая в уголки рта.

Кто-то в задних рядах не выдержал напряжения и нервно, сдавленно фыркнул.

Арден резко, дергано обернулся на звук. Его глаза, полные слез и бешенства, метнули в толпу убийственный взгляд.

Смех оборвался мгновенно, отрезанный, как гильотиной.

Но было уже поздно. Все уже увидели момент его унижения. И я тоже.

И внезапно, словно ледяная игла пронзила висок, в памяти всплыло воспоминание. Оно было таким отчетливым, таким громким, словно он только что прошептал эти слова мне прямо на ухо, обдав горячим, зловонным дыханием:

«Только губки накрась. Не нужно корчить из себя недотрогу. Тебе не идет».

Тогда вокруг тоже смеялись. Громко, заливисто, смакуя мою беспомощность перед сыном самого герцога.

Тогда мне хотелось провалиться сквозь каменный пол, раствориться в воздухе, исчезнуть, лишь бы не быть центром этого порочного цирка.

Тогда я стояла одна. Абсолютно одна, с комком унижения в горле, пока он и его свита наслаждались зрелищем.

Я моргнула, прогоняя наваждение. Потом еще раз, медленно, с трудом фокусируя зрение. И снова посмотрела на размазанную помаду на лице герцога.

«Только губки накрась», — память воскресила голос принца.

Сердце в груди странно, судорожно дернулось, пропустив удар.

Нет.

Нет, это невозможно.

Это просто совпадение. Жестокая, извращенная шутка судьбы. Очередной способ принца показать, кто здесь хозяин, очередное бессмысленное унижение сильного слабым.

Но почему именно помада?

Почему не заставить Ардена стоять на коленях? Почему не приказать ему отрезать свои длинные темные волосы? Почему не заставить его прислуживать целый день? Были десятки способов, как унизить кого-то.

Но почему именно этот, женственный, унизительный аксессуар, ставший орудием мести?

Я перевела взгляд на Виериса.

Он стоял абсолютно неподвижно, словно статуя, высеченная из зимнего льда. В его руке появился тот самый белоснежный, накрахмаленный платок.

Глава 46

Глава 46

Теперь он вытирал доспехи, будто чужое липкое унижение могло навсегда оставить на его безупречных доспехах грязь, которую невозможно отмыть. Ткань шуршала в мертвой тишине зала, и этот звук казался громче любого крика.

Я смотрела на него, и пазл в моей голове сложился с пугающим, оглушительным щелчком.

Арден унижал меня. Публично. При всех, выставляя мою боль на посмешище.

А теперь вся академия смотрела на самого Ардена. На его перекошенное от ярости лицо. На его беспомощные, суетливые движения. На ярко-красную кляксу, навсегда запечатленную в памяти каждого свидетеля.

Унижение за унижение. Око за око. Ирония за иронию.

У меня перехватило дыхание. Воздух застрял в легких, превратившись в колючий ком.

Он… Он ведь не мог… Не мог сделать это из-за меня. Мне показалось, что он даже не слышал, о чем сказал Арден…

В этот момент Виерис поднял голову.

Наши взгляды встретились. Всего на мгновение. Настолько короткое, что я могла бы убедить себя, что это был лишь случайный взгляд.

Его фиалковые глаза скользнули по мне. Холодные, прозрачные, бездонные. И тут же ушли в сторону, к окну, к потолку, куда угодно, только не ко мне.

Никакой улыбки. Никакого намека на соучастие. Никакого торжества в глазах победителя. Словно меня здесь вообще не было. Словно он давно забыл и про Ардена, и про помаду, и про весь этот спектакль, который только что разыграл с пугающей, холодной виртуозностью.

— Хорошо, — произнес Виерис. Его голос прозвучал спокойно, буднично. — Кто следующий?

Толпа мгновенно оживилась, выдохнув накопленное напряжение. Кто-то с облегчением потер переносицу, кто-то поспешил отвернуться от позорящегося герцога, делая вид, что его это не касается. А кто-то, наоборот, продолжал пожирать Ардена жадными, испуганными взглядами.

Сам герцог наконец вырвал у одного из побледневших приятелей платок и принялся остервенело, до красных царапин тереть свое лицо, издавая сдавленные, хриплые звуки.

Я все еще смотрела на принца. И никак не могла избавиться от странного, вязкого ощущения в желудке. Словно я только что подсмотрела в замочную скважину и увидела что-то, чего не должна была видеть. Что-то пугающе настоящее за маской безупречного монстра.

— Ваше высочество, — осторожно, с явной дрожью в голосе произнес преподаватель, делая шаг вперед. — Может быть, на сегодня достаточно? Результат очевиден.

Виерис даже не повернул головы.

— Нет.

Преподаватель замер, растерянно моргнув.

— Простите?

— Я бы предпочел индивидуальные занятия, — отрезал принц.

По строю студентов пробежал удивленный, тревожный шепот. Индивидуальные занятия с наследником? Это было неслыханно.

— Индивидуальные? — переспросил преподаватель, явно теряя почву под ногами.

— Именно. Я бы хотел потренироваться один. Мне не понравился мой удар с разворота, — продолжил Виерис, и в его тоне прозвучала леденящая, искренняя неудовлетворенность.

Наступила звенящая тишина. Даже Арден перестал тереть лицо, застыв с перекошенной, красной физиономией, боясь пошевелиться.

— Ваше высочество… — неуверенно начал инструктор, ища спасения в правилах. — Но это была учебная схватка, и герцог Вальмор уже признан побежденным… Я бы отметил вашу блестящую технику… Поверьте мне на слово, даже я такое вряд ли повторю… Вам незачем изнурять себя тренировками.

— Я опоздал с магическим усилением, — перебил его Виерис.

Я уставилась на него. Преподаватель тоже. Кажется, весь полигон перестал дышать, вперившись в спину принца.

Виерис медленно