Ёлки новые в Париже. Мой бывший - полковник - Аглая Алая

— Ты будешь просто великолепна, дорогая, — в восхищении бормочет Пронин, и я даже не удостаиваю его взглядом.

— Надеюсь, ты возьмёшь с собой французскую коллегу? Для подстраховки? — уже бросаю я ему на ходу, и вижу, как недовольно морщится Лисицина, не переставая печатать что-то в своём блоге.

— А кто еще будет приглашён из випов? — спрашивает она напоследок.

— Пока не знаю. Анри всё ещё держит это в строжайшем секрете. Надеюсь, на этот раз без неприятных сюрпризов, — уже направляюсь я к выходу.

И я даже не знаю, что тяжелее: ловить маньяков и террористов, или постоянно работать на этих бесконечных фотосессиях и модных показах…

21

Я смотрюсь на себя в зеркало, и оттуда на меня глядит какая-то неземная глянцевая красавица. Греческая гетера. Я не могу поверить, что это я.

Полтора часа работы — и меня буквально превратили в какую-то идеальную отфотошопленную куклу.

Всё моё тело намазали кремами, тонерами и бронзаторами, и теперь я сверкаю, как золотая богиня, без целлюлита и малейшего изъяна. Как они вообще делают это?!

Но теперь я понимаю, отчего миллиарды женщин на планете смотрят на топ-моделей и тратят такие же миллиарды, чтобы быть похожими на них. Потому что идеальных моделей не существует. Это мираж. Фикция. И теперь я точно знаю это.

На меня надевают тончайший корсет из змеиной золотой чешуи, и теперь я готова к главному представлению этого года.

Свет и музыка ослепляют меня, когда я выхожу уже под конец показа на чёрную бархатную дорожку. В зале темно, и я не вижу никого вокруг в зале, я смотрю только перед собой, упиваясь этим моментом.

Даже не представляла, как это затягивает: ещё немного, и я превращусь в топ-модель, забыв о главной цели своей поездки в Париж. Мне кажется, весь зал вокруг меня замирает, перестаёт дышать, пока наконец-то не взрывается оглушительными аплодисментами.

Ну что же, моя работа, как модели, выполнена. Что дальше?

— Ма шери, ты была просто бесподобна, — подходит ко мне после показа Гийом, когда уже все гости разбрелись по огромному залу с бокалами в руках. — Теперь все, все хотят твой наряд в предзаказ. Я распродал все экземпляры! — с восторгом рассказывает он мне.

— Все экземпляры? — переспрашиваю я его. — Но кому?

И тут до меня доходит…

Я ведь не видела зал с подиума. Это весь зал, наоборот, смотрел на меня. Но сейчас, при свете мерцающих праздничных люстр, я вижу смутно знакомые лица…

— Постойте… — не верю я своим глазам. — Это ведь Иванка Трамп? — переспрашиваю я Гийома, и он только довольно потирает ручки:

— О да! Представляешь! Благодаря тебе, ко мне приехали все, кого я звал, и даже больше!

— А вы звали первых леди всех государств? — наконец-то доходит до меня.

Не могу поверить, но вот они, передо мной: вдалеке с кем-то мило беседует Кейт Миддлтон, и присмотревшись, я вижу, что это не кто иная, как Ангела Меркель! А ещё неподалёку от них смеётся шутке жены премьер-министра Великобритании жена президента Греции. Я ведь знаю их всех в лицо!

Я всегда изучаю информацию и помню всех глав государств и их жён.

— Вы были великолепны, — вдруг слышу я за спиной, и обернувшись, не нахожу слов.

Я просто немею, не знаю, что мне сказать…

— Позвольте поздравить вас, — протягивает она мне свою тонкую элегантную руку, и я ляпаю первое, что мне приходит на ум:

— Спасибо… А в жизни вы не такая… — и тут же понимаю, какая же я дура!

— Не такая старая и сморщенная, как на всех этих ужасных фото? На которых они стараются показать меня древней старухой? — смеётся в ответ Брижит Макрон, жена президента Франции.

— Простите, мадам, я совсем не это хотела сказать, — смущаюсь я своей оплошности.

— Не переживайте, дорогая, — с мягкой улыбкой отвечает она мне. — Я даже не обращаю на это внимание. Мы ведь с вами очень похожи, правда? — доверительно склоняется она к моему уху. — Мы не боимся быть теми, кто мы есть, да? И бороться за свою любовь?

— Вы так думаете? — не верю я своим ушам.

— Ну конечно! Посмотрите вокруг: ведь всегда кто-то будет моложе, красивее, умнее и богаче, но и они точно так же вечно озираются по сторонам, чтобы посмотреть, с кем же ещё сравнить свою жизнь. Почему мы вообще позволяем другим людям решать, какими нам быть? Кого должен любить мужчина, который выбрал нас, а не другую? Почему общество, а не мы сами, должно решать, кого мы достойны, а кого нет? Ведь это наша жизнь! — смеётся она мне. — Сегодня вы показали, что такая неординарная, нестандартная девушка, так выделяющаяся из этой толпы обычных моделей, может вдохновлять, в том числе и меня, на то, чтобы быть самой собой.

Я стою, как громом поражённая этой речью самой влиятельной женщины Франции, по которой не прошёлся в своём сарказме только ленивый, но она излучает столько тепла и уверенности, что глядя на неё никогда не подумаешь, что над ней кто-то смеет посмеяться.

— О, да, дорогой, — отвечает она на звонок по мобильному. — Ты не представляешь, какой сюрприз я приготовила тебе на Новый год, — подмигивает она мне. — Вы знаете, дорогая, а я уже заказала себе такой золотой корсет на праздник, — улыбается мадам Макрон. — Так что сегодня вы сделали как минимум на одну женщину счастливее… И на одного президента страны тоже, — смеётся она, и я остаюсь стоять, размышляя над её словами.

— Ну всё, все модели заказаны, — подбегает ко мне возбуждённый Гийом. — Ты не представляешь, даже Иванка Трамп заказала себе целых десять комплектов!

— Поздравляю, мэтр, вы ведь это заслужили, — с тёплой улыбкой смотрю я на Анри. — Вы сделали столько женщин счастливыми сегодня. И всё благодаря вашей работе и таланту.

— О да, именно, — потирает руки Гийом. — Но я не остановлюсь на этом! — в запале выкрикивает он.

— Что вы хотите сказать? — переспрашиваю я своего босса.

— О, ма шери, я хочу сделать всех женщин в мире счастливыми. Всех, без исключения, — растягивает он губы в улыбке. — Поэтому на последнем предновогоднем гала-показе прямо на Елисейских полях я презентую свою коллекцию, которая поступит в продажу уже с первого января во всех странах мира! Правда, здорово? — возбуждённо рассказывает он мне, и я только киваю в ответ.

Ну что же, показ прошёл с успехом, я вижу, как Пронин оживлённо беседует с какой-то