Борьба с предрассудками - Вилли Энн Грей

— Нам… что-то подсыпали. Наверное… — догадалась Соня, с трудом шепча слова. — Но что именно?

— Как чувствовала, что не стоит нам тащиться на эту тупую вечеринку, — пробормотала я, пытаясь удержаться на ногах. Оперлась спиной о стену, пытаясь собраться с мыслями. С каждым мгновением становилось всё хуже. Закрыла глаза, чтобы унять головокружение, но когда снова открыла, в коридоре мы уже были не одни.

Четверо. Аристократы. Алексей и трое его приятелей. Улыбки на их лицах не предвещали ничего хорошего. Алексей подошёл ко мне вплотную, обвил талию своей рукой, другой скользнул под подол моего платья, поглаживая бедро.

— Что в тебе такого особенного, де Элло? — прошептал он мне на ухо. Его голос был мягким, почти ласковым, но от него меня передёрнуло. — Ты сводишь меня с ума. Хочу тебя. Эта твоя игра в недотрогу только разжигает аппетит…

— Отстань… Я… буду жаловаться, — слова давались с трудом. Хотела сказать «драться», но сейчас даже говорить было сложно, не то что сопротивляться. — Не хочу…

— Ха-ха-ха, зато я хочу. А у меня сегодня день рождения. Это будет прекрасный подарок, — рассмеялся Алексей, ещё сильнее сжимая талию и опуская руку ниже.

Паника захлестнула меня с головой. Образы прошлого всплыли в сознании с невыносимой ясностью. Заброшенный дом. Сэм. Роберт. Унижение. Боль. Тотальное бессилие. «Нет, не снова. Не опять. Второго раза не будет». Эта мысль пробудила что-то глубоко внутри.

Словно через пелену услышала смех, крики, почувствовала прикосновения. Потом всё стало красным. Я била и кусала, царапалась, вырывалась, не различая лиц и не думая, кто передо мной. Один упал с криком, второй отшатнулся, держась за руку. Пронзительный хруст кости. Чей-то нос хлынул кровью. Страх сменился яростью, а ярость — холодной решимостью. Никто, никто больше не причинит мне боли.

В какой-то момент до меня донёсся знакомый голос. Рен. Его низкий, спокойный тон прорезал туман в моей голове. Я замерла. Руки дрожали, дыхание сбилось, но я смогла остановиться. Рен подхватил меня в свои крепкие, родные объятия. Я почувствовала, как он прижимает меня к себе, гладит по волосам, шепчет что-то успокаивающее.

И в тот же миг всё внутри отпустило. Сил больше не осталось, только чувство безопасности в его руках. Я закрыла глаза и провалилась в темноту.

Глава 19

Рен

Ох уж эти студенты и их «тайные вечеринки». Как будто бы нам, профессорам, больше нечем заняться по вечерам, кроме как бдеть за порядком на таких вот праздниках. Но да ладно, все мы знаем, что это часть студенческой жизни, и если их запретить, то остроумные ученики обязательно найдут способ обойти запрет и закатить праздник уже без надзора персонала академии. А тогда это уж точно плохо закончится.

В этот вечер была не моя очередь, но, узнав, что Анабель планирует туда пойти, я поменялся с коллегой. Так мне было спокойнее. Естественно, следили мы тоже тайно, не попадаясь никому на глаза: осматривали коридоры, бдели всю ночь на всякий случай, получали отчёты от старост. Сегодня всё было как обычно, но я всё равно был излишне нервным. Было странное предчувствие беды, которое я списывал на беспокойство о возлюбленной. Видимо, не зря. Когда мне сообщили о драке в коридоре, я почему-то даже не сомневался, кто будет главным действующим лицом.

В академии порталы были запрещены, так что добираться пришлось бегом. К сожалению, я успел лишь на конец действия и сразу понял, что придётся разгребать последствия.

Анабель была в каком-то очень странном состоянии — то ли пьяная, то ли под наркотиками. Уже это вызывало подозрения. Я слишком хорошо знал свою невесту, чтобы поверить в то, что она сама решилась на подобное. Нет, слишком уж это странно. Её трясло, глаза бегали, по щекам текли слёзы, но при этом она никого к себе не подпускала. На каждую попытку подойти реагировала радикально, отбиваясь что есть мочи.

В коридоре находились четверо парней с разного рода побоями и несколько преподавателей, которые попеременно пытались успокоить девушку. Естественно, это не получалось даже близко.

Недолго думая, я подошёл к возлюбленной. Очень тихо прошептал, что всё хорошо, что я рядом, стараясь её успокоить. Услышав знакомый голос, она мгновенно расслабилась. Я крепко обнял её, зажимая руки, чтобы она не дергалась. Но это было лишним. Оказавшись в моих руках, моя малышка слегка вздрогнула, а потом обмякла, потеряв сознание.

— Что здесь происходит? — я подхватил на руки Анабель и обратился ко всем в коридоре.

— Девушка напилась и начала нас атаковать. Никто не может её успокоить, — ответил мне блондин, кажется, с политического факультета.

— И на это не было причин? — скептически заметил я, понимая, что всё ещё хуже, чем предполагал.

— Да кто её знает, эту безумную, — поддержал друга ещё один блондин. — Мы её с подругой до комнаты проводить хотели, чтобы не было неприятностей. А она как начала кулаками махать…

— И что, одна девушка раскидала четверых парней? — спросил мой коллега, преподаватель географии, который подоспел со мной.

— Так мы и не старались, — ответил студент Чернышенко. У него под носом виднелись застывшие пятна крови, видимо, ему сломали нос в драке, но подоспевший староста лекарей успел его подлечить. — Мы же не совсем убогие, чтобы с девушкой драться. Хотели только скрутить да в комнату отнести, но у неё, похоже, совсем башня поехала.

«Складно говорят, не придерёшься», — хмыкнул я про себя. Не припомню за Анабель бесконтрольных приступов ярости. Хотя и в таком состоянии я видел её впервые. Я бы, возможно, даже поверил, но, услышав голос студента, Бель вздрогнула на моих руках и сквозь пьяный туман прошептала:

— Роберт…

Имя, которое я предпочёл бы никогда в жизни больше не слышать. Тут в голове у меня всё сложилось. Наверняка этот гадёныш собирался воспользоваться беспомощным положением моей невесты, а она, пребывая в бреду, приняла его за Роберта — мужчину, который причинил ей столько боли. Неудивительно, что она сражалась как зверь.

— Значит, не было причин? Даже приставать не пытались? Просто взяла и начала драться? — спросил я, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться.

Если бы мы находились не в академии, а, допустим, во дворце, где все знали, что она невеста принца, то оправдываться не пришлось бы. Никто бы и близко к ней не подошёл. Но