Гордый союз - Айви Дэвис

Мой крик одновременно и от удовольствия, и от боли. Это так приятно и в то же время так больно. Я становлюсь зависимой.

Сантино сажает меня к себе на колени, так что я оказываюсь сверху. Держа мои бедра руками, он опускает мое тело на свой член.

Я обвиваю руками его шею и целую его всей душой. Мы похожи на диких зверей. Звук соприкосновения нашей кожи громко звучит в тихой комнате, заводя меня еще больше.

— О, о! — Я откидываю голову назад и позволяю Сантино делать с моим телом все, что он хочет.

Он рычит и покусывает мою шею, трахая меня так сильно, что перед глазами вспыхивают звезды. То, как он сжимает мои бедра, заставляет меня дрожать.

— Ты говоришь, что ненавидишь меня, — говорит он. — Но тебе это нравится.

Я стону. — Ты ненавидишь меня, но тебе также нравится это.

— Черт. Мне нравится. — Он опускает меня обратно на землю и действительно трахает изо всех сил. Я бессильна остановить это.

Правда в том, что я не хочу это останавливать.

Оргазм настигает меня раньше, чем я ожидаю. Я вскрикиваю, хватаясь за спину Сантино и обвиваю ногами его талию.

Сантино практически рычит, когда кончает. Его руки ударяются о землю рядом с моей головой. Его дыхание становится тяжелым. Лоб покрыт потом.

Боже, он такой красивый.

Мы смотрим друг на друга, когда наши оргазмы проходят. Я так много хочу ему сказать.

Но он выходит из меня и встает, уходя, как и в прошлый раз, оставляя меня на полу, хорошо и по-настоящему оттраханной.

ГЛАВА 14

Сантино

Между мной и Люсией все чертовски сложно.

Признаюсь, я думал, что этот брак будет проще. Я хотел жениться на Люсии ради вызова, но решил, что она смирится и подчинится мне.

На самом деле все было с точностью до наоборот. Она груба и беспечна и угрожает порезать людей ножом.

Я скажу, что было немного забавно увидеть, как Люсия подстригает Александрии волосы. Александрия сама напросилась, соблазнив Люсию опасностью.

Но мне нужно, чтобы моя жена не разрушала мою репутацию в глазах моих мужчин.

Именно поэтому я приглашаю своих людей обсудить то, что произошло вчера.

— Твоя жена неуправляема, Сантино, — Говорит Алессандро. — Она могла убить мою жену!

Я откидываюсь на спинку сиденья. — Александрия в порядке. Она даже не поцарапалась.

— Эмоциональный ущерб.

Я фыркаю. — Когда ты успел стать девушкой, Алессандро? Эмоциональный ущерб? С Александрией все будет в порядке. Я позабочусь о том, чтобы Люсия никогда больше не попыталась сделать ничего подобного.

Алессандро поправляет пиджак. — Хорошо.

— Но.

Все четверо моих людей смотрят прямо на меня.

— Но? — Спрашивает Алессандро. — Что “но"? Никаких "но". Твоя жена пыталась причинить вред моей жене.

— Ну, твоя жена говорила гадости моей жене.

— Например?

— Например, называла мать моей жены шлюхой.

Алессандро фыркает. — Но это правда. Слухи правдивы. Ты сам нам сказал. Джулия Моретти трахалась с Франко Моретти, мужчиной, за которым она не была замужем. Фактически, брат ее мужа. Как это не делает ее шлюхой?

Я боролся с фактом, что Джулия солгала мне о том, кто отец Люсии, но слышать, как Алессандро поносит ее, кажется... неправильным. Я даже не уверен почему.

— Ты не будешь так отзываться о матери моей жены, — Спокойно говорю я ему, хотя в моем голосе слышится резкость, которую, я знаю, он чувствует.

— Почему нет? Это правда.

Я пристально смотрю на Алессандро. — Это расстраивает мою жену. Твоя жена расстроила мою жену. У тебя хватает наглости говорить мне, чтобы я держал свою жену в узде, когда твоя жена разгуливает безнаказанной. Она затеяла тот спор между ней и Люсией. Заставь ее перестать так разговаривать с моей женой, иначе будут последствия.

Алессандро сглатывает. — Последствия?

— Тебе не нужно знать, что будет, если ты не подчинишься, Алессандро. Но поверь мне, у тебя не будет работы со мной, когда я закончу. Возможно, у тебя даже не будет твоей жизни, когда я закончу. Я не люблю, когда люди указывают мне, что делать, или тех, кто пытается разрушить мою репутацию.

— Это твоя жена тебя губит, — говорит он.

Я поднимаю бровь. — Ты действительно пытаешься спорить со мной по этому поводу? Я твой босс. Ты будешь делать то, что я скажу. И ты поставишь свою жену на место. Больше никаких оскорблений в адрес Люсии, Джулии Моретти или меня. Что сделано, то сделано. Может, мне и не нравится, когда меня обманывают, но мы с Люсией женаты, и этого ничто не изменит. Я сказал тебе всю правду, потому что не хотел, чтобы ты услышал это от кого-то другого, но это не меняет того факта, что я не хочу, чтобы ты повторял то, что я сказал. Ты будешь держать рот на замке. И Александрия тоже. И все ваши жены тоже. — Я считаю своим долгом посмотреть на них всех. — Или возникнут проблемы. Понятно?

Остальные трое мужчин кивают, но Алессандро остается неподвижным, свирепо глядя на меня.

— У нас какие-то проблемы, Алессандро?

Через мгновение он качает головой. — Нет. Я буду молчать, и Александрия тоже.

— Хорошо. А теперь, есть ещё темы для обсуждения?

Они все говорят "нет".

Как только они уезжают из моего дома, я чувствую, как с моих плеч спадает небольшой груз. Еще я испытываю странное чувство защиты по отношению к Люсии.

Увидев ее вчера в таком состоянии, я немного испугался. Она выглядела такой расстроенной. Она выглядела... напуганной.

Это заставило меня понять, насколько сильно ложь ее матери причинила ей боль. Я не единственный, кого обманули. Люсии лгали всю ее жизнь, думая, что ее отцом был один мужчина, в то время как на самом деле это был кто-то другой.

Впервые с тех пор, как мы поженились, я чувствую... сочувствие к ней.

Ей приходится нелегко, даже больше, чем мне.

Я нахожу её в гостиной, она смотрит в стену и больше ничего не делает.

— Люсия?

Она вздрагивает и смотрит на меня. — Тебе что-нибудь нужно?

По какой-то причине мне хочется спросить ее, как она себя чувствует. Я знаю, что был строг с ней, когда дело касалось того, в чем не было ее вины. Наверное, я чувствую себя виноватым, хотя мне и не нравится в этом признаваться.

Чувство вины — это не то чувство, к которому я привык.

— Как ты? — Спрашиваю я. — Со вчерашнего дня...

— С тех пор, как ты трахнул меня на полу, как будто я ничто?

Я вздрагиваю. — Ты хотела