Аптекарша-попаданка. Хозяйка проклятой таверны - Диана Фурсова

Кто-то засмеялся. Смех был не злой.

Рейнар появился ближе к середине дня — будто случайно, но Элина видела, как его взгляд сканирует толпу, как он отмечает каждого, кто стоит слишком долго и смотрит слишком внимательно.

Он остановился у стола, положил ладонь на лавку — так, чтобы все видели: дозор здесь. Закон здесь.

Люди притихли. Кто-то поспешно допил чай.

— Продолжайте, — сказал Рейнар громко, почти сердито. — Если хотите есть — ешьте. Если хотите сплетни — идите в деревню.

Кто-то хмыкнул, но очередь не распалась. Наоборот — кто-то подошёл смелее, потому что рядом стоял капитан и, значит, «не так страшно».

Элина поймала его взгляд. Взгляд был холодный, как всегда. Но в нём было что-то ещё — «я здесь».

Она не сказала «спасибо». Просто поставила перед ним кружку.

— Не надо, — буркнул он привычно.

— Надо, — так же привычно ответила Элина. — Это часть порядка.

Рейнар взял кружку, сделал глоток и, не меняя лица, сказал:

— Горько.

— Чтобы не хотелось врать, — тихо сказала Элина, и сама удивилась, как легко вышла эта фраза.

Рейнар посмотрел на неё так, будто хотел что-то спросить — и не спросил. Только отвернулся к толпе.

И именно в этот момент Элина почувствовала: день идёт слишком хорошо.

В жизни это всегда означало одно — сейчас прилетит.

Саботаж она заметила не сразу.

Сначала — мелочь: один из котлов вдруг начал пахнуть не так. Чай, который должен был быть горьким и чистым, отдал сладковатой нотой, липкой, как сироп. Элина нахмурилась и приказала Раде:

— Не лей из этого. Дай сюда.

Она попробовала каплю — и язык тут же свело лёгким онемением.

Не смертельно. Но явно не её состав.

— Кто трогал котёл? — тихо спросила Элина.

Рада побледнела.

— Я… только воду… я не… я кля…

— Тише, — оборвала Элина, потому что «кля» было лишним словом в месте, где клятвы превращаются в цепи. — Я не обвиняю. Я проверяю.

Она огляделась.

Толпа. Руки. Кружки. Кто угодно мог подойти сзади и плеснуть что-то в котёл, пока Рада бегала.

Элина накрыла котёл крышкой и тихо сказала Рейнару, который стоял в шаге:

— Здесь вмешались.

Рейнар не изменился в лице. Только пальцы на кружке сжались сильнее.

— Кто? — спросил он так тихо, что услышала только Элина.

— Пока не знаю. Но это не случайность.

Рейнар кивнул и взглядом позвал одного из своих дозорных — тот тут же начал ходить по периметру, приглядываясь к людям.

Элина тем временем сделала то, что умела: изолировала «препарат». Убрала котёл внутрь — на кухню, закрыла дверь и поставила Раду у входа.

— Никого, — коротко сказала она. — Даже если будут плакать. Даже если будут просить. Поняла?

Рада кивнула и встала, как маленькая стража.

Элина вернулась к столам с другим котлом — суповым, и начала раздавать суп и «безопасный» чай из запасного настоя.

Люди не заметили. День продолжился.

Почти.

А потом пришла Лисса.

Она появилась не одна. С ней шёл мужчина в сером плаще с металлическим знаком канцелярии на груди — один из тех, что оставили «наблюдать». И ещё двое деревенских за спиной, как свидетели заранее.

Лисса остановилась у столов и громко сказала:

— Вот! Я же говорила! Она мешает травы без ведомости! А теперь ещё и ярмарку устроила — чтоб заманить!

Толпа дрогнула. Кто-то сделал шаг назад, кто-то — наоборот, задержался: скандал на тракте — зрелище бесплатно.

Элина выпрямилась.

— Я продаю еду и чай, — сказала она ровно. — Днём. Ночёвок нет. Запрет я соблюдаю.

Чиновник канцелярии посмотрел на табличку «до заката» и прищурился.

— Проверка состава, — сказал он сухо. — По поручению магистра.

У Элины в животе всё сжалось. Это и было то «прилетит».

Лисса улыбалась — тонко, победно.

— Проверяйте, — сказала Элина. — Мне нечего скрывать.

И в тот же миг поняла, что сказала слишком смело. Потому что саботаж уже был. И если подкинули что-то ещё — она не успеет.

Чиновник прошёл на кухню. Рада хотела его остановить, но он показал знак, и девчонка отступила, дрожа.

Элина шагнула следом — и Рейнар встал рядом, как стена.

— Я присутствую, — сказал капитан чиновнику. — Чтобы вы не «нашли» то, чего нет.

Чиновник холодно посмотрел на него.

— Это канцелярия, капитан.

— Это мой тракт, — так же холодно ответил Рейнар.

Элина почувствовала, как толпа за дверью зашепталась громче: «видали? капитан за проклятую вступился…»

Чиновник открыл крышку «подозрительного» котла. Понюхал. Поморщился.

— Это запрещённая смесь, — произнёс он.

— Нет, — сказала Элина, и голос у неё стал опасно спокойным. — Это подмешали. Я только что это нашла.

Лисса, стоявшая в дверях, сладко сказала:

— Ой, конечно. «Подмешали». Кто же ещё, кроме проклятия?

Чиновник достал из сумки маленький металлический кружок — печать. Поднёс к котлу. Печать звякнула и на секунду потемнела.

— След контурный, — сказал он. — И не бытовой.

Элина почувствовала, как у неё холодеют пальцы. «Не бытовой» — значит, кто-то принёс не просто траву. Кто-то принёс артефакт. Или след печати.

Чиновник начал обыскивать полки. Элина хотела вмешаться, но Рейнар удержал её лёгким движением — ладонь на локте, почти незаметно, но так, что Элина сразу поняла: сейчас одно резкое движение — и её сочтут виновной.

И именно в этот момент чиновник вытащил из-под мешка с крупой маленький свёрток — тёмный, плотный. Развернул.

Внутри лежала сухая трава с чёрными прожилками, и запах от неё был такой, что у Элины сразу сжалось горло — как будто кто-то поднёс к носу холодный дым.

— Морозник, — тихо сказал чиновник. — Запрещён для свободного оборота.

Элина моргнула.

— У меня его не было.

Лисса сделала шаг вперёд, подняла руки, будто молилась:

— Вот! Вот оно! Я же говорила! Она ведьма! Она травит!

Толпа снаружи загудела, как улей.

— Тише! — рявкнул Рейнар, и его голос ударил так, что шёпот на секунду оборвался.

Чиновник поднял глаза на Элину.

— Вы нарушили обет канцелярии, хозяйка, — сказал он сухо. — Вам запрещено вмешательство и использование запрещённых компонентов.

Элина почувствовала, как земля на секунду уходит из-под ног — не потому что она боялась тюрьмы, а потому что понимала: если