Единственная повелителя орков - Елена Сергеева

На навершии — волчий череп. И сам Орахар на старого матерого волка похож.

— Твои старые ноги еще на моем могильном кургане потопчутся, — коротко хмыкает Тааган, но сам он напряжен, словно опасается чего-то. — Я слушаю тебя и духов.

— Вижу твое ожидание завершилось, Тааган. Рад за тебя. Ты заслужил награду за преданность и верность.

Старый орк делает паузу, за время которой повелитель еще сильнее сжимает на мне свои руки. Мне больно, но я молчу.

Напряжение сгущается вокруг нас. А шаман будто не замечает. Чуть улыбается тонкими губами, прищуривая глаза.

— Духи послали меня с советом. Ты нашел свою избранницу, но память ее еще не пробудилась до конца.

— Ты знаешь, как это ускорить? — немедленно спрашивает повелитель.

Я тоже замираю в ожидании. Шаман медленно кивает, а потом достает из-за спины сумку. Потрепанную, холщовую и такую знакомую.

— Твое красавица? — протягивает ее мне.

— Мое… Но откуда? — потрясенно смотрю на вещь, с которой я уже попрощалась.

Думала она в домике моем сгорела.

Орахар лишь качает головой и ждет. И в этой звенящей утренней тишине так громко вдруг застрекотали в траве насекомые.

Я поворачиваю голову, и вопросительно смотрю на Таагана. Что мне делать?

Он кивает также молчаливо, а потом отпускает меня, и я делаю шаг навстречу шаману.

Странно смотреть на этого орка и чувствовать, что он о тебе знает гораздо больше, чем ты сама.

Я уже проходила это с повелителем, но здесь все еще острее. Словно шаман вообще все-все обо мне знает. Даже то, что от меня скрыто всегда было.

Забираю дрожащей рукой свою сумку. Она непривычно тяжела, но заглянуть в нее не пытаюсь сейчас. Отхожу назад, под защиту своего мужчины.

Мне так спокойнее, а шаман лишь понятливо хмыкает и, наконец, отвечает на вопрос Таагана.

— Духи знают, как помочь. Они хотят справедливости. Виновный так и не понес наказания в тот раз.

Низкий гудящий звук, словно тетива оборвалась.

— Кто он? — глухой рык над головой. — Ты тогда скрыл от меня его имя. Но теперь… Ты должен сказать мне. Кто?

— Твоя избранница скажет, — Орахар переводит взгляд на меня. — Она вспомнит, и все тебе расскажет. Так нужно. Я помню твою боль, Тааган, но не спеши снова карать всех подряд. Духи не хотят лишней крови.

Повелитель снова рычит что-то неразборчивое про то, что если будет нужно, он еще раз спалит все леса эльфов под корень, но доберется до убийцы. Я сжимаюсь от затаенной скорби в его словах. Сколько же ему пришлось пережить за это время…

— Как мне вспомнить? — тихо обращаюсь я к шаману.

— Если вернешься туда, где все началось, то будет легче и в прошлое вернуться, — загадочно отвечает шаман.

— Вернуться? Куда?

Но он уже не смотрит на меня.

— Отвези ее туда, Тааган. Как можно скорее. А прямо сейчас советую заехать в трактир у Ветреного перекрестка. Ты его знаешь. Если прямо сейчас выехать, то еще успеете. Послушайте приезжего барда. Красиво поет… о прошлом… — тут он лукаво щурит свои темные глаза и отворачивается.

Я растерянно наблюдаю, как шаман неторопливо уходит, а в голове столько вопросов. Все смешалось в большой гудящий ком. Вдруг он оборачивается и смотрит прямо на меня.

— Попроси барда спеть эльфийскую балладу гнева и скорби, Меора, — напоследок говорит он мне, и снова непонятно, что он имеет в виду.

Что это за баллада? Я никогда прежде не слышала о такой. Но может именно она поможет мне память хоть немного еще встряхнуть.

А что он говорил о тех местах, где все началось? Это место нашей встречи? Та поляна? Или что-то еще?

Я разворачиваюсь в кольце мужских рук и снова смотрю на повелителя с вопросом, не решаясь нарушить его раздумышления.

Он же задумчиво провожает взглядом Орахара, а потом опускает его на меня.

— Едем, Меора, — решительно произносит он.

Я согласно киваю. С ним я готова хоть на край мира отправиться. И такая легкость вдруг внутри поднимается, такая свобода. Все правильно, будто кто-то подсказывает мне. Наконец, ты все делаешь верно.

Обнимаю Таагана крепко-крепко и улыбаюсь в ответ на его потеплевший взгляд.

— Загляни в свою сумку. Уверен, Орахар и это предусмотрел, — говорит он мне.

Старый шаман оказался самым настоящим магом, иначе как объяснить, что в сумке были вещи, которые сама я никогда туда не складывала: смена белья, моя походная одежда — штаны и рубаха, мои мягкие туфли. Мои мази и снадобья тоже были на месте, а еще кто-то заботливо положил краюху свежего хлеба, бережно завернутую в чистую тряпицу, и большую головку сыра.

Повелитель только улыбнулся, когда я продемонстрировала ему содержимое.

— Славно. Тогда перекусим и в путь. Придется сделать небольшой крюк, но это не займет много времени.

— Небольшой? — я удивленно огляделась по сторонам.

Вокруг одна степь. Даже края леса не видно. Меня и в прошлые разы удивляла такая скорость передвижения, но впервые я решилась спросить.

— Но как? Я думала орки не владеют магией. Это какой-то секрет?

Таагана хитро прищурился, почти как старый шаман совсем недавно.

— Это большой секрет орков, — загадочным шепотом сказал он, притягивая меня к себе. — Но тебе я его открою… за небольшую плату.

— Плату?

— Поцелуй, — очень серьезно посмотрел он на меня, но в глубине его глаз сверкали знакомые мне по снам смешинки. — Хочу, чтобы ты сама поцеловала, — хрипло выдохнул он.

22. Бард

И я не могу сопротивляться остро вспыхнувшему желанию внутри. Вся моя суть хочет прикоснуться, почувствовать знакомый вкус его губ, ощутить его дыхание и смешать с моим.

Самая важная сейчас цель для меня. Остальное позже… все позже.

Но в самой близкой точке, когда расстояние между нашими лицами становится ничтожным, я почему-то замираю. Мгновение застывает в сгустившемся воздухе. Я вглядываюсь в знакомые черты жадным, нетерпеливым взглядом.

Кажется, вот-вот ее немного и я вспомню, но это все не происходит. А мгновение все растягивается и растягивается в бесконечную ленту ожидания.

— Назови меня по имени, — тихо просит повелитель. — Скажи…

— Тааган, я…

— Еще раз, — требовательно говорит он.

— Тааган, — улыбаюсь чуть растерянно.

Я ведь думала вот сейчас что-то прорвется в моей памяти. Мужчина же прикрывает глаза и вслушивается в мой голос, словно заново его слышит и не может поверить своим ушам.

И мне нравится, что жесткие складки его лбу и в уголках губ постепенно разглаживаются, а само лицо становится менее жестким и суровым.

Мой Тааган из