Единственная повелителя орков - Елена Сергеева

Я с сомнением оглядела его, потом перевела взгляд на повелителя. Он тоже смотрел удивленно. Это про него нам шаман говорил? Странно… Я почему-то думала бард моложе будет.

Так или иначе, возвращаться было бы глупо. Раз духи нас сюда направили, значит, все правильно.

Мы заняли столик. Пока я с любопытством крутила головой, Тааган что-то заказал смешливой бойкой подавальщице.

— Как ты? Не болит ничего? — тихо спросил он, нагнувшись ко мне.

— Все хорошо, — улыбаюсь ему.

И замечаю, что на нас все еще смотрят. Но больше задерживают внимание на мне и моем лице.

Ох! Щека! Они смотрят на мою распухшую щеку и оценивают орка рядом со мной. Явно же придумывают что-то совсем страшное. Напряженно выдыхаю, не зная теперь куда деть глаза.

Повелитель ободряюще гладит мое колено.

— Не смущайся так. Они забудут о нас раньше, чем мы покинем это место. Тут хватает кого обсудить и перемыть косточки.

Киваю, но все равно теперь стараюсь прятать ту часть лица, где синяк.

Нам принесли кувшин медвяной настойки на травах, большую миску с жаренным мясом и здоровый кусок пирога с горохом.

Какое-то время моим вниманием завладела еда. Я не ожидала, что настолько проголодалась. Повелитель тоже сосредоточенно жевал, а еще он посматривал на барда, который уже задремал на своем стуле.

Но это продолжалось недолго. Кто-то из посетителей бросил в старика кость. Насмешник оказался метким — кость попала прямо в лоб спящему, вызвав дикий хохот за соседним столом.

— Эй, тут не ночлежка, — пьяно крикнули оттуда. — Играй давай, враднов сын! Помереть от скуки можно от твоего храпа.

Бард сонно моргнул глазами, оглядел зал и торопливо потянулся рукой к своему инструменту. Тут я с большим уважением на него взглянула. Он играл на каяфе с двенадцатью струнами, хотя большинство виденных мной бардов до этого предпочитали простой роун с пятью.

Музыка полилась из под сухих уверенных пальцев, постепенно перекрывая голоса посетителей. Бард играл просто невероятно умело. Сильная задорная мелодия буквально заставляла двигаться ей в такт.

А потом последовала еще одна, более спокойная и мелодичная. Тааган слушал внимательно, но пока молчал. А затем бард запел…

23. Песнь гнева и скорби

Нет. Голос у старого барда был еще красив и хорошо поставлен, но не ничего тронул внутри меня совершенно. Он пел какую-то старую песню, незнакомую, но простую. Про короля, который влюбился в простую девушку и решил сделать ее своей, несмотря на то что у нее был жених.

Историю эту я раньше уже слышала, а вот песню слушала сейчас первый раз. Играл старик тоже умело. Мелодия была сложной и богатой на разные переливы.

В какой-то момент я даже поймала себя на том, что больше прислушиваюсь именно к музыке, а не к словам.

Наконец, песня закончилась. Бард положил пальцы на струны, приглушая их и опустил веки. Посетители одобрительно зашумели. Как видно, песня нравилась многим.

Странно. Зачем шаман хотел, чтобы мы послушали его? Это все еще оставалось загадкой. Но может Тааган догадался?

Взглянула вопросительно на него. Но лицо повелителя оставалось бесстрастным. Его внимательный цепкий взгляд медленно скользил по залу что-то выискивая.

А я вдруг вспомнила, что шаман просил нас послушать конкретную песню. Попросить барда спеть эльфийскую песнь гнева и скорби.

Тааган тоже видимо вспомнил про нее и сделал выразительный знак барду подойти к нашему столику, покрутив серебряную монету в пальцах.

Старик заметил жест, усмехнулся чему-то, медленно поднялся, отложил свой каяф и подошел к нам.

— Чего изволит господин орк? — скрипуче спросил он.

— Спой мне песнь гнева и скорби эльфов. Знаешь ее? — устремил свой тяжелый взгляд на барда Тааган.

Старик замер, потом прищурил глаза.

— Как не знать. Знаю, — ответил он, как-то недоверчиво глянув на нас.

— Хочу послушать.

К первой монете добавились еще две, а вокруг нас стало как-то странно тихо. Я подняла глаза — люди настороженно наблюдали за нашим разговором с бардом. Настороженно и с заметной тревогой.

— Нет, просите, господин орк, — вдруг произнес старик. — Я может уже стар и глуп, но еще не самоубийца. Раньше срока с царство темной Яры не тороплюсь, — каркающе рассмеялся он.

Тааган нахмурился. И сразу вокруг тоже все напряглись. Взгляды стали острее. Я торопливо накрыла его руку своей. Не хотелось мне раздувать пламя вражды.

И только я собралась попросить Таагана покинуть трактир со мной, как раздался еще один голос. Молодой, дерзкий.

— А вот я рискну. Давайте пять монет и спою, что угодно.

Голос принадлежал светловолосому растрепанному юноше, лицо которого показалось мне чем-то знакомым.

Он плавно скользнул из-за столика в дальнем углу и направился в нашу сторону. Пока шел, я вспомнила откуда я его знаю и улыбнулась про себя.

Мальчишка дерзкий и самоуверенный без меры, а еще любитель женских прелестей. Я доставала стрелу из его зада, которой его наградил разъяренный муж, соблазненной им красавицы.

Помню я тогда пыталась осторожно намекнуть ему, что подобное поведение недостойно мужчины. Но он только отмахивался и насмешливо сыпал строчками разных баллад, где герой как раз получал любовь, отбив свою избранницу у злого супруга.

Он тоже меня узнал, судя по теплым искрам в его глазах.

— Госпожа знахарка. Рад, что вы …эмм… в добром здравии, — тряхнул небрежно своими золотистыми кудрями, коротко стрельнув глазами на мою щеку.

За год, что мы не виделись, он мало изменился. Все тот же дерзкий взгляд и вызывающе нахальная улыбка.

— Я спою вам, если заплатите, — сверкнул он белыми зубами.

Шум за спиной его мало волновал. Старый бард как-то незаметно скрылся уже. Да и часть посетителей вдруг решили покинуть трактир.

— Держи, — Тааган выложил в ряд запрашиваемые пять монет.

Солидная сумма за одну песню. Мне бы на несколько месяцев хватило.

Парень спокойно сгреб монеты себе в кошель и занял освободившееся место на помосте. Достал из-за спины роун, подмигнул мне и неторопливо принялся перебирать струны пальцами.

Удивительно. Играл он не так умело как предыдущий бард, но его игра вызывала в разы больше эмоций, чем искусное исполнение старого барда.

Он еще жил в своей игре, еще не успел растерять настрой.

Вслед за мелодией пришли слова. Красивые и страшные… Мы слушали легенду, и мое сердце каменело с каждой строчкой.

…Услышь мой плач.

То эльфов стон.

Их золотых листьев

Утрата печалит…

Где пели эльфы в чаще светлой и древней,

Где звёзды пили росинки с листвы

Цвела Риянэль — как луч яркий, рассветный,

Дитя природы, дочь высоких лесов.

Её глаза — два чистых