Поменяться местами. Бунтарка и тихоня - Вероника Васильевна Крымова

Шкатулка нашлась в ящике стола, заваленная какими-то старыми письмами и выцветшими лентами. Внутри, помимо ниток и иголок, лежали разноцветные лоскуты ткани, пуговицы всех мастей и даже пара металлических заклёпок, явно оставшихся от какого-то старого ремня.

- Прелестно, - пробормотала я, выуживая из коробочки небольшой отрез белого шёлка.

Я выбрала нитки покрепче, вооружилась иголкой и принялась за дело.

Через полчаса кропотливой работы, всё-таки шитьё - это не моя стихия, на самом видном месте платья, красовалась аккуратная заплатка, добавлявшая несомненного шика в этот лживый бальный наряд, выдававшийся бедной родственнице по праздникам.

- Вот! - удовлетворённо цокнула я языком, любуясь результатом. - Другое дело.

Я отошла на шаг, прищурилась.

Вот это я понимаю. Шик!

Теперь настала очередь драгоценностей. Вернее, мне предстояло придумать чем их заменить.

- Так-так-так, - прошептала я, выскальзывая в коридор, стараясь ступать бесшумно. Ваза с бумажными пыльными лилиями ютилась в нише у лестницы, прикрытая тенью от тяжёлой портьеры. Я уже добралась до неё, схватила цветочки и собиралась ретироваться назад, как вдруг услышала голоса.

Один из них явно принадлежал моей горничной, а второй... второй я не знала. Наверное, ещё одна служанка. Я замерла, прижавшись к стене, и собралась уже незаметно юркнуть обратно в спальню, но внезапно заинтересовалась беседой.

- Зачем ты вышла из комнаты? - шипела моя горничная. - Я же тебе велела сидеть там и носа не казать!

- Там тесно и сыро, как в тюрьме, - жалобно отвечал второй голос, молодой и капризный. - И холодно. Я продрогла до костей!

- Хозяйка не разрешает отапливать помещения для слуг, - отрезала горничная. - Слишком дорого. Надень теплый жакет и залезь под одеяло. И не ной.

- Можно я хотя бы на кухню схожу за чаем? - не унималась вторая. - Горячий чай меня согреет!

- Ты совсем рехнулась? - в голосе горничной послышался ужас. - А что я кухарке скажу? Она же сразу доложит, что в доме посторонний ошивается! Нет уж, жди, когда я освобожусь и покормлю тебя. И сиди тихо, ради всех богов!

- Как-то у вас здесь скучно, - протянула вторая с явной обидой. - Я привыкла к другому.

- Зато ты у нас шибко весёлая, и жизнь у тебя весёлая, - хмыкнула девица. - Так весело плясала, что теперь вон прячешься у меня... доплясалась...

- Завидуешь, да? - в голосе второй послышалась дерзость.

- Чему? - искренне удивилась служанка. - Ты же...

- Ну говори, кто я? - перебила её вторая. - Как наша мать меня обзывает? Ну повтори!

- Эмма, ты...

- Я же просила меня так не называть!

- А что такого? - горничная, кажется, действительно не понимала. - Это твоё имя. Нас так родители нарекли. Джейн и Эмма.

- Джейн и Эмма? - в голосе второй послышалось такое отвращение, будто ей предложили съесть лягушку живьём. - А фантазии больше ни на что не хватило? Так скучно, что на зубах скрипит, как песок... Фу!

Так. Похоже, тут у нас семейные разборки. Горничная и её сестра, которую она прячет от хозяйки. Ладно. Не мое дело!

Я попятилась назад, и ступая на носочках проскользнула в свою комнату.

Спустя полчаса кропотливой работы, и пары уколотых пальцев, я держала в руках венок из пыльных бумажных лилий, перевитый серебристой шёлковой лентой. Получилось... эпично.

Для завершения образа мне требовался макияж, вот только у Трис не нашлось косметики, пришлось импровизировать. В ход пошли старые засохшие краски, найденные в столе, и через пару минут мою руку украшал прелестный фиолетовый синяк. Смотрится как настоящий: будто меня грубо хватали и на коже остался отчетливый отпечаток чьей-то пятерни.

Чудесненько!

В назначенный час я стояла в холле, закутанная в тёплый зимний плащ с глубоким капюшоном, скрывающим половину лица. В холле царила привычная для этого дома суета. Тётя Амалия, упакованная в атласное платье цвета тёмной сирени, с перьями в причёске и таким количеством драгоценностей, что на них можно было бы купить небольшое королевство, терпеливо ждала. Дядя Альберт, затянутый в парадный сюртук, нервно переминался с ноги на ногу и то и дело поглядывал на массивные напольные часы, а рядом стоял недовольный Себастьян.

- Селия, бога ради! - не выдержал он наконец. - Мы опоздаем!

- Пусть, - отрезала тётя Амалия, даже не повернув головы. - Это даже хорошо. Наше появление будет эффектным. Лучше прийти позже, но произвести впечатление.

Кузина, стоявшая перед огромным зеркалом в прихожей, истерила уже минут двадцать. Она крутилась, поправляла локоны, одёргивала платье, снова крутилась и снова поправляла платье из тёмно-вишнёвого шелка, отделанное золотым шитьём, с глубоким декольте и пышной юбкой, расшитой сотнями крошечных кристаллов. Волосы, у Селии были уложенные в сложную конструкцию из локонов и кос, которую венчала тиара с крупными вишнёвыми турмалинами. Она была похожа на новогоднюю ёлку, но на очень дорогую и богатую ёлку.

- Ах, как же я хороша! - наконец изрекла она, бросив последний взгляд в зеркало. - Едем.

Карета тронулась, и я всю дорогу молча смотрела в окно, слушая, как тётя Амалия в сотый раз инструктирует дочь о том, как себя вести с герцогом Вальтур.

Особняк губернатора встретил нас морем огней. Огромное трёхэтажное здание в стиле классицизма сияло каждым окном, из которого лился тёплый золотистый свет. Подъездная аллея была заполнена каретами, экипажами и даже парой роскошных саней, запряжённых тройкой белых лошадей. Лакеи в расшитых ливреях сновали туда-сюда, помогая гостям выбраться из экипажей и провожая их к парадному входу.

Наша карета остановилась у самой лестницы. Лакей распахнул дверцу и подал руку тёте Амалии. Та выплыла из салона, как фрегат под всеми парусами. За ней, шурша юбками выбралась Селия. Потом, кряхтя, вылез дядя, следом Себастьян. И наконец - я.

Мы вошли в вестибюль. Высокие мраморные колонны, хрустальные люстры, зеркала в золочёных рамах, живые цветы в огромных вазах - здесь всё кричало о богатстве и статусе. Гости, уже прибывшие, толпились у входа в бальный зал, обмениваясь приветствиями и сплетнями.

Дворецкий, высоченный мужчина с бакенбардами и важным видом, принял у тёти Амалии пригласительный билет и громогласно объявил:

- Его сиятельство граф Альберт Торнфилд с супругой, графиней Амалией Торнфилд, а также их дети виконт Себастьян Торнфилд и леди Селия Торнфилд.

Тётя прошествовала в зал с таким видом, будто это она здесь губернатор. Селия семенила следом, стреляя глазами по сторонам в поисках герцога. Дядя плёлся