Школа. Никому не говори. Том 4 - Руфия Липа

– Люба! – приглушённым голосом бросил Сэро за спину. Понятливая девочка плотно приблизила лицо – умница!

– Беги! – отрывисто рыкнул парень. – Беги не оглядываясь! Куда глаза глядят! И ни в коем случае не останавливайся! Чего смотришь?!.. Давай, побежала!!!

Поспелова рванула в сторону – только пятки засверкали.

– Куда, сука?! – взвизгнул крайний хлыщ, самый хлипкий из шпаны. Сэро его определил как слабое звено.

– Чё моргалы пучишь, Сопля?! – гавкнул урка посередине, скорее всего, главарь. – Давай за ней!

«Чёрт!» – выругался повеса, дёрнувшись было в сторону стартанувшего за Любой Сопли, но вовремя увернулся от нападавшего слева.

Как он и думал, нападали гопники сразу, всем скопом. Сбив с ног подскочившего справа и крепко залепив ему ногой по черепушке в надежде, что от пинка того выключит, Сэро перебежал через проход, застраховав спину от удара сзади кирпичной стеной. Упавший не поднялся – хорошо! Оставалось трое.

Троица оказалась самой боевой. Перемещаясь прыжками да перебежками по периметру, Ибрагимов едва успевал уворачиваться от замахов цепи, отскакивать от подножек и выпадов.

Цепь, свистя, цепанула по голове. В ушах зазвенело. Сэро, силясь быстро прийти в себя, пропустил несколько тумаков в бока. Если б не вовремя напряжённый пресс, пришлось бы туго.

Шпана гонялась за ним по кругу, дралась с силой, опытно, но не умело. Цыган понимал, что только знание подлых уголовничьих приёмов да финтов его и спасает, иначе против четверых мужичков в самом расцвете сил он бы не устоял. Оставался ещё пятый. Его бы Сэро выбил из состояния стояния сразу, но этот чёрт убежал за Любой. У девочки, если она попадётся, против того Сопли нет шансов.

«Господи, Люба, только удери от него, пожалуйста!.. Мля, ещё и дождь накрапывает! Если польёт, будет сложно. Поскользнусь, упаду на спину – и родаки меня никогда не найдут!» – прокручивал в голове мальчишка, увернувшись от удара справа и влепив уроду поддых слева. Тот согнулся пополам – есть небольшая фора.

Полоснуло по уху и сразу потеплело по щеке: «Кровь! Ссу-у-у-у-ка!». Мужик справа вытащил маленькую заточку. «Или пан или пропал!» – Сэро рванул к ближайшей куче, опередив на добрый десяток шагов нападавших, дёрнул железяку. Та не поддалась – видимо, длинная, крепко прижата всяким дерьмом. Схватился за вторую и тут же получил удар по почкам.

Сжав крепко зубы от снопа искрящей боли, школьник развернулся, уцепил обломок кирпича с кучи, швырнул его в голову ударившему, снова взялся за вторую железяку и дёрнул, пинком отбросив от себя второго гопаря.

Лом, закряхтев, поддался и со скрипом вылез из хлама. Оба мужика, видя брус, тут же отскочили и в нерешительности застыли. Как раз разогнулся третий и поднимался с асфальта тот, что вырубился первым. Сэро прокрутил вертушкой тяжёлую железяку в руке.

– Ну что, гоп-стоп, станцуем?

– Э-э-э, малой, не балуй! – усмехнувшись, осторожно начал разговор главный. – Нас четверо, ты один. Остынь!

Шпана опять окружала. У Ибрагимова за спиной была куча. Зайти любому из нападавших ему в тыл было проще пареной репы.

– Бросишь железку – меньше достанется…

Сэро не стал дослушивать враньё – время не позволяло. Лом, свистя, приземлился на голову чуваку, что был ближе всех. Мужик не ожидал удара, так как повеса сделал вид, что метил вбок. Вор, схватившись за окровавленную голову, упал сначала на колени, потом свалился полностью.

Второй удар пришёлся по руке тому, кто был с цепью. Кость хрустнула, рука повисла плетью, оружие улетело куда-то в сторону, затерявшись среди мусора и пыли. Тот завыл не своим голосом, просев на задницу.

Отправить в нокаут третьего, уже успевшего поваляться в отключке на асфальте, не оказалось проблемой – босяк до сих пор не оклемался полностью от удара ногой. Последнего же пришлось немного погонять по площадке – гопник скакал, уворачивался, попеременно делая выпады заточкой. Сэро достал нож.

– Цыплёночек умеет играться со взрослыми игрушками? – осклабился мужик и тут же об этом пожалел. Нож полоснул по руке и груди, насквозь прорезав куртку да вещи под ней, задел кожу. Обильно потекла кровь.

– Ах ты выродок!!! – озверел гопник, сделал выпад заточкой, но промахнулся.

Сэро, отпрыгивая и замахиваясь ломом, усмехнулся – чувак вышел из себя, хорошо! Но радоваться было рано: хрен напоролся на валявшуюся цепь, поднял её и начал крутить в воздухе. Ибрагимов убрал нож, оставив свободной правую руку, умудрился перехватить цепку при ударе, подавил полученную боль и рванул на себя: мужик по инерции заспотыкался в его сторону, а цыган без раздумий огрел железякой по башке и этого.

Браток рухнул. Повеса огляделся. Три неподвижных тела с растекающимися лужами крови валялись в разных концах площадки, один скулил возле той кучи хлама, откуда он вытащил прут. Юноша ровным шагом пошёл к нему.

– Пацан, отпусти! Я никому ничего не скажу! – запричитал гопник, но лом сделал своё дело, заставив и его замолчать.

– Я тоже просил тебя дать нам уйти, – процедил тяжело дышавший школьник свалившемуся без сознания телу. – Но ты хрен сдвинулся тогда и проход не освободил.

Парень ещё раз подошёл к каждому из отключившихся и перепоясал железкой по несколько раз: чтобы в ближайшее время наверняка не встали. А если бы встали, то назад упали. Во внутреннем кармане куртки главаря нашёл документы – не местные. Мешки трогать и тем более смотреть содержимое он не стал – себе дороже.

Прихватив прут, вспотевший Ибрагимов утёр стекавшую с уха кровь и пошёл искать Любу.

Дождь продолжал накрапывать. Сэро, натянув капюшон, понял, что вымотан. Избитое тело ныло. Но расслабляться было рано. Он не знал, где Поспелова и нашёл ли её этот Сопля. Не знал, были ли на заводе, кроме пятерых, другие, поэтому боялся шуметь, чтобы не выдать себя.

Он бродил от здания к зданию, заглядывал за склады ящиков, конвейеры, в тёмные отдалённые углы, но девочки нигде не было. Взглянув на часы, Ибрагимов понял, что «протанцевал» со шпаной около сорока минут и столько же безрезультатно ищет подругу. Мальчишка растревожился.

– Лю-ю-ю-ю-ю-ба-а-а-а-а! – заорал он не своим голосом. – Лю-ю-ю-ба-а-а!.. Где-е-е-е ты-ы-ы-ы?!!!.. Лю-ю-ю-ю-ба-а-а-а-а-а!!!

В ответ – тишина. Брюнет уже не боялся быть услышанным: он продолжал заглядывать в каждый угол, всё кричал и кричал имя сверстницы, надеясь, что услышит хотя бы слабенький отклик.

«Нет, нет, нет, нет, Люба, пожалуйста! Где же ты?!.. Отзовись! Твою мать!!! Отвечаю: всегда буду слушаться Имира, только отзовись, дурёха! Пожалуйста! – чуть ли не умолял парнишка. – Может, ты смогла сбежать с территории, и уже сидишь дома чаи пьёшь?.. Боги, хоть бы так!»

Сзади зашумели. Цыган мигом обернулся.

Из-за угла вышел